Я тебя проучу - Лея Кейн

отреагировал на нашу поездку? — интересуюсь с целью потрепать ей нервы, а заодно дать повод подумать о моральной ценности кольца на пальце.

— Командировку?

Бросаю на нее взгляд и снова переключаюсь на дорогу. Нельзя долго смотреть на эти чувственные губы и бугры упругой груди. И без того члену мало места в брюках.

Проболталась, дура. Не сказала ему правду. Подпитала какую-то дохлую иллюзию, а сама под меня вот-вот залезет. Вижу. Знаю. Чувствую. Она вовсе не течная сука из тех, с кем я обычно разгружался. Она хуже. Похоть в аппетитном обличии. Оголенная до основания. Грязный, необузданный грех, дремлющий в теле женщины с лицом ангела.

— Ярослав прекрасно знает, что я испытываю к тебе, — отвечает после недолгой паузы.

— Ты сама этого не знаешь. Как он может знать? — хмыкаю, улыбнувшись уголком губ, и лениво поворачиваю руль, въезжая на парковку «Дуэта».

— Ты прав. Я слишком лояльна к тебе, — парирует, растянув губы в ответной улыбке.

Сожрать бы эту яркую помаду с них, искусать до крови, заставить разомкнуться в рваных стонах.

Припарковавшись, снова окидываю ее взглядом. Терпение на грани. Звенит натянутой струной, которая уже рвется, трескается. А она все провоцирует и провоцирует. Без остановки, без продыху. Думал, ночью оторвусь, на какую-нибудь куклу переключусь. Но куда им до нее! Не то что трахаться с ними, даже целоваться западло. Словно изменяю, дав клятву верности семилетней давности.

— Так стань строже, — подсказываю ей, медленно открывая дверь. — Дай волю своим демонам.

Выйдя на улицу, обхожу тачку и выдергиваю Риту из салона. Не вижу смысла притворяться галантным. Тупая игра для слабоумных. Ни мне, ни ей это не нужно. Она, как и я, любит острое. Так, чтобы по нервам лезвием скребло. Чтобы все вокруг ахали от нашего вызывающего поведения, сплетничали тихим шепотом.

— Если опозоришь меня перед сестрой, то я спущу с цепей своих самых страшных демонов.

— Уф-ф-ф… Не подстрекай меня, Рита, переступить черту. — Моя ладонь оказывается на ее тонкой пояснице, отчего она широко распахивает глаза и затаивает дыхание.

Кладет свои пальчики на мою грудь, поглаживает ткань пиджака и, чуть подтянувшись на носках, шепчет:

— Ты давно подарил мне ключик от своих тайн. А я свои перед тобой не открывала. Так что будь осторожен, Платон, ты меня совсем не знаешь. — Смело положив ладонь мне на локоть, разворачивается к парадным дверям ресторана и дефилирует без намека на обратную дорогу.

Хочет показать, что она управляет ситуацией. Пусть будет так, раз она забыла, что с сестрой встречается лишь потому, что я так решил.

— У нас забронирован столик на Богатыревых, — сообщает она хостес, крепко вцепившись в мою руку. — И там уточнение к брони.

— Идемте, я вас провожу. — Любезная девушка с бейджиком ведет нас вглубь зала — к вип-зонам, где однажды мы уже ужинали. Кажется, ели рыбу, толком не помню. Плевать мне на такие мелочи. — Располагайтесь. Вот ваше меню и винная карта. К вам скоро подойдут.

Рита даже не прикасается к меню. Берет со столика бокал с водой и делает несколько глотков.

— Я мог бы помочь тебе снять напряжение, — говорю, открывая меню и откидываясь на спинку кресла. — Сразу станет уютнее.

— От случки в туалете? — хмыкает она. — Обойдусь.

— Они до сих пор подают ту рыбу, — меняю тему разговора, сквозь тихие разговоры ужинающей городской элиты и музыку слыша приближающиеся к нам шаги. Знакомый ритм. Слишком знакомый. Я его всегда узнавал, даже если она кралась на цыпочках.

— Добрый вечер, — приторно сладкий голос змеей заползает в уши, как и парфюм — ее любимый. — Меня зовут Стелла. Позвольте вам порекомендовать наше фирменное блю…

Поднимаю лицо и встречей наших взглядов обрываю ее на полуслове. Рита сидит бледнее стены. Конечно же она ее тоже узнала. Чужую невесту с моих картин…

Я могу быть хреновым отцом и сыном, но я отличный художник. Любую рожу по памяти нарисую, лишь раз взглянув на нее. А мордашка Стеллы — цельный кусок моей памяти.

— Платон? — негромко произносит она, едва не выронив блокнот и ручку. Переводит взгляд на Риту и криво улыбается. — Значит, я была права… Красивое кольцо.

Рита с трудом отрывает от нее глаза и опускает их на мелкое украшение своего жениха. Накрывает его рукой и сглатывает.

Все сходится. Маму Стеллы тоже звали Лидией. Когда мы заводили разговор о семьях и родителях, она говорила мне, что станет искать мать только в одном случае — если жизнь пойдет под откос, что с ней и случилось после скандального ареста ее обанкротившегося мужа-миллионера-мошенника. Лет пять назад…

Резкий, мерзлый, злой взгляд Риты касается моего лица. Несомненно, она уверена, что я был в курсе. Вел ее, чтобы побольнее ударить.

— Да, — произносит она, продолжая смотреть на меня. — Очень красивое. Подарено с любовью.

— Я попрошу, чтобы вас обслужил другой официант, — лепечет раздосадованная Стелла.

— Да почему же? — вдруг воодушевляется Рита. В глазах появляется какой-то больной азарт. Она выпрямляется, открывает винную карту и тычет пальцем в первое попавшееся вино. — Нам его. И принесите ваше фирменное блюдо, раз уж рекомендуете. На чаевых мы не поскупимся. Правда, милый? — фыркает мне.

Молча кивнув, Стелла опускает ресницы и уходит. Я остаюсь один на один с женщиной, готовой растерзать меня на куски.

— Значит, не самозванка? — кривит она губы. — И ты о ней не знал? Все это не было подстроено?

— Что я должен ответить?

— Правду! — рявкает она слишком громко для этого заведения.

— А ты в нее поверишь? — цежу сквозь зубы. Ненавижу тупых женщин, какой сейчас и является Рита. Хватаю ее за запястье и с силой сжимаю. — Нет, Рита, я не знал, что вы сестры! Это не было подстроено. И вел я тебя сюда по другой причине!

Горько усмехнувшись, она предпринимает попытку освободиться из моих тисков и смаргивает наворачивающиеся слезы.

— Ты настолько гнилой человек, Платон, что уже сам себя презираешь. Но вместо того чтобы наказывать себя, ты мучаешь других. Судя по всему, она уже не замужем. Дерзай, пока не нашла кого-то побогаче! — Все-таки выдернув руку, она встает из-за стола и, не задерживаясь, шагает к выходу.

— Твою мать! — ору, подскочив с кресла и перевернув к чертям стол.

Грохот бьющегося дерева и хрусталя до дрожи пугают гостей и персонал ресторана. Музыка и голоса затихают. Ко мне тут же движется охранник-амбал, а официантки жмутся к бару.

— Ян, нет! — Между нами возникает подлетевшая из ниоткуда Стелла и тормозит парня. — Я все улажу. Он возместит ущерб.

Жаль. Лучше бы не вмешивалась. Мне сейчас остро необходимо помять чью-нибудь