Не.Родная сестра магната (СИ) - Лесневская Вероника

Доминика

Мурлыкая себе под нос одну из мелодий, которая играла в душевой кабинке, я пытаюсь высушить густые волосы. Стоит мне выключить фен, как слышу звуки какой-то возни за стеной.

Хмуро свожу брови, крадусь к двери, ведущей из ванной, и тихонько приоткрываю. Сквозь щель окидываю взглядом спальню. И расслабленно хихикаю. Распахиваю дверь полностью.

- Дан, доброе утро, - приближаюсь к мальчику. – А я-то думаю, что за шпион проник в…

Выпускаю фен из рук, и он с громким треском бьется об пол. Панически хватаю ртом воздух.

На миг меня почти парализует.

Дан сидит возле открытого шкафа. Вокруг – разложены всякие мои мелочи, которые ребенок с интересом разглядывает. Играет.

Мне не жалко для него ничего, однако…

Рядом с ним… Мой. Рюкзак. Расстегнутый!

Но ведь внутри…

- Даниэль, нет! – кричу на племянника и подлетаю к нему, словно фурия.

Рывком выхватываю рюкзак.

Малыш выравнивается по стойке «Смирно», смотрит на меня широко распахнутыми от испуга глазами. Дышит часто и сбивчиво. Вот-вот заплачет. Я ведь никогда раньше голос на него не повышала. Но в эту секунду… 

Как же мне страшно!

Я падаю перед Даном на колени, резко хватаю его за щеки и надавливаю, заставляя открыть рот. Делаю это чересчур грубо, судя по реакции малыша. Но мною движет страх. За его здоровье. И, возможно, жизнь.

Игнорируя жалобное хныканье племянника, заглядываю в его рот, под язык.

Ничего. И следов нет.

Отпускаю.

Дан растерянно прижимает ладошки к своим пылающим щечкам. Моргает обиженно, сжимает губы. А через секунду сбегает от меня в слезах.

- Прости, Да-ан, - стону ему вслед.

И перевожу внимание на рюкзак.

У меня трясутся руки, пока я переворачиваю его содержимое.

Пожалуйста, хоть бы Дан не добрался… А если таблеток все-таки успел наглотаться? Господи. 

Тогда догнать надо. Яну все рассказать. Плевать, пусть орет на меня. Убить даже может. Заслужила!

Только бы с ребенком ничего не случилось.

Что в таких ситуациях делают? Скорую надо вызвать? Потом… промывание?

И все из-за меня.

Пожалуйста, нет!

Лихорадочно открываю «аптечку», перебираю все баночки. У большинства – крышки с защитой от детей. Случайно так получилось. Мне они удобными показались. И не зря.

Вдох. И очень долгий выдох.

Все на месте. Банки закрыты. Лекарства не рассыпаны.

- Спасибо, боже, - хнычу с облегчением.

Но тут же подрываюсь на ноги. Сжимая в руках «аптечку», мчусь в ванную.

Наклоняюсь над унитазом, по очереди открываю каждую проклятую баночку – и высыпаю ее содержимое, смывая большим количеством воды.

Все мои «запасы» утекают в канализацию.

К черту!

Руки все еще дрожат, сердце колотится об ребра, грозясь сломать грудную клетку.

Опускаюсь прямо на туалетный коврик. И неожиданно для самой себя срываюсь в истерику.

- Я отвратительная тетя, - ругаю себя вслух. – Отвратительный человек. Все порчу, к чему прикасаюсь!

Закрываю лицо руками, позволяя слезам течь в ладони. Моя спина содрогается, легкие сдавливает тисками, в горле скручивается ком.

Не знаю, сколько времени провожу так. Сидя возле унитаза.

Сначала плачу. Потом смотрю в одну точку. Не вижу ничего вокруг, кроме туманной дымки.

Наконец, заставляю себя подняться.

Умываюсь, ловлю свое отражение в зеркале. И хлопаю по нему ладонью, оставляя мокрый след.

Ненавижу!

Всегда ненавидела. Но сегодня… с новой силой.

На негнущихся ногах плетусь в спальню. Как кукла. Сломанная. Давно сломанная.

Падаю в постель, накрываюсь с головой простыней.

Сегодня я пропущу завтрак. Не хочу никого видеть…

***

Мое состояние сложно назвать сном. Полудрема, полузабытье. Наверное, так чувствовали себя мужчины после моих «лекарств». Не знаю, сама не пробовала.

Жалею, что под горячую руку попал и Ян. Но время вспять не повернуть. Мои демоны и страхи сыграли злую шутку. Впрочем, это даже к лучшему. Они уберегли нас от роковой ошибки.

Отбросив простынь, поднимаюсь и потягиваюсь. Приведя себя в порядок, направляюсь в кухню. Перекусить что-нибудь и попить воды. Опять эта жажда после нервного срыва.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В холле встречаю малыша Дана. Хочу подойти, обнять, извиниться. Но он, едва завидев меня, сбегает в комнату Яна.

Обидела я его, напугала. И при этом больно мне.

Внутренне мечтаю не попадаться больше никому на глаза. Однако в кухне суетится Елена. Сразу поднимает взгляд на меня, не давая возможности уйти.

- Добрый день, - пытаюсь выдавить из себя улыбку.

- Добрый, - оглядывается она. На лице проскальзывает тень беспокойства. Или я выдумываю?

Подхожу к столешнице, где стоит поднос со стаканом воды. Не придаю значения. Готовлю себе быстрый завтрак, чтобы забрать с собой и спрятаться скорее в спальне.

Но какая-то неведомая сила заставляет меня вновь взглянуть на стакан. И присмотреться.

- Кому это? – киваю.

- Пану Адаму, - тихо отзывается Елена.

- Давай я отнесу, - беру поднос из ее рук и разворачиваю на свет. Замечаю какой-то осадок в стакане с водой. – Лекарство? – уточняю задумчиво.

Чуть наклоняю голову, принюхиваюсь, но внезапно меня толкают сзади.

Стакан скользит по подносу, переворачивается и летит на пол, разбиваясь со звоном. По ногам лупят капли воды и осколки стекла. Морщусь и оглядываюсь.

- Ой, простите пожалуйста. Я назад попятилась. Думала, вы ушли уже. И… - лепечет Елена.

Прищуриваюсь с подозрением. Открываю рот, чтобы повторить вопрос про лекарство, но не успеваю.

- Заведи детей, говорили они, а то в старости некому стакан воды будет принести, - шутливо бурчит дед, появляясь на кухне. – Я целый дом родственников развел. А воды дождаться не могу.

- Извините, пан Адам. Я сейчас, - спохватывается Елена, но дед жестом останавливает ее.

- Не надо, иди по своим делам, - отмахивается. – Внучка за мной поухаживает, - улыбается мне. – Если не против, - садится во главе небольшого кухонного стола.

- Угу, - киваю смущенно.

Елена исчезает, словно призрак. Я же первым делом убираю стекла.

Потом наливаю деду воды из графина. Невольно смотрю на просвет - и на этот раз нет никакого осадка.

- Вы не поторопились с помолвкой? – отвлекает меня Адам, а я дергаюсь, едва не выпустив из рук еще один стакан.

Поспешно ставлю его на стол. Беру свои бутерброды и устраиваюсь напротив деда.

- Вроде нет, - пожимаю плечами.

- Вроде или нет, - пристально смотрит на меня.

- Нет, - выдерживаю его взгляд. – Мы с Эдом давно знакомы и…

- Это я уже слышал, - отмахивается небрежно.

- Я думала, ты не будешь против Эдуарда, - искренне недоумеваю.

- А я и не имею ничего против него, - делает пару глотков воды. – Я против необдуманных поступков. Они, знаешь ли, всегда имеют необратимые последствия, - поднимается из-за стола. – Но я поддержу любой твой выбор, - акцентирует на слове «твой».

Адам обходит стол, приближается ко мне и, погладив по спине, чмокает меня в макушку.

Тяжело вздохнув, шагает прочь, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Глава 23

Две недели спустя

Доминика

Беру со стола бокал, задумчиво кручу в руке. Стоит поднести к губам и сделать вдох, как закашливаюсь надрывно. Резкий запах проникает в нос, раздражает до тошноты. 

Вино? С чего это вдруг? Я вообще не пью. Не понимаю, зачем Елена принесла мне его вместо гранатового сока…

- Фу, отвратительно пахнет, - шепчу, не выдержав, и морщусь.

Эд смотрит на меня с подозрением. Встречаемся взглядами – и я замечаю, как в его глазах загорается хитрый огонек.

Что он задумал?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Хмурюсь и отворачиваюсь. За эти недели я, признаться, устала от его игр. Надоело делать вид, будто мы - безумно влюбленная пара, что радостно готовится к свадьбе мечты.

Избегать Яна, который выглядит так, будто в любую секунду готов придушить меня. И запрещает приближаться к Даниэлю. У меня даже нет возможности искупить свою вину. Как вернуть расположение малыша, если я и рядом быть не могу?