Отпусти меня (СИ) - Малышева Анастасия Сергеевна

Мой собеседник с полминуты изучал моё лицо, почёсывая подбородок, после чего неуверенно выдал:

— Ты…ты лечилась у Мишки. Да, он ещё просил посмотреть твою карту, потому что не был до конца уверен в диагнозе. Мария Сергеева.

Усмехнувшись, я кивнула:

— Бинго. И, раз уж мы всё прояснили — помогите мне дотащить этого бедолагу до такси. Водитель нас наверняка уже заждался.

Оба Андрея поспешили выполнить мою просьбу. Махнув на прощание остальной компании, я неторопливо побрела в сторону выхода, продолжая размышлять на тему «как меня угораздило так вляпаться?»

Загрузив тело Миши в машину, Смык повернулся ко мне:

— Сама дальше справишься? Я просто тоже хотел бы уже смыться домой, жена наверняка волнуется. Его, — кивнул он в сторону друга, — Бросать не хотел.

Я кивнула, позволив себе мягкую улыбку:

— Конечно. Ты очень хороший друг, и я уверена — такой же прекрасный муж.

Андрей порозовел и, почесав затылок, пробубнил:

— Эм…спасибо. Уверен, ты…ну, тебе тоже со спутником повезло.

Хмыкнув, я покачала головой:

— Вот уж точно нет. У меня такого не имеется. А несостоявшийся муж, если его можно так назвать, сейчас в полном отрубе. Спит на заднем сидении такси.

— Оу…вот как, — протянул Смык.

Второй Андрей, который тактично стоял в сторонке, бросил в мою сторону удивлённый взгляд. Видимо, Миша так и не сказал другу, что тот помогал ему лечить не просто девушку, а впоследствии ЕГО девушку. Да уж, напустил туману парень.

Тряхнув головой, я сказала:

— Ладно, мы поедем. Ключи, телефон, кошелёк — всё при нём?

Смык кивнул, а Чёрный добавил:

— Всё в его сумке.

— Кто бы сомневался, — пробормотала я, — Спасибо, ребят, что позвонили.

Я не понимала точно, почему вообще их благодарила. В конце концов, я не была женой или девушкой этого тела, которое еще пару часов назад являлось мужчиной. Блин, мы не были даже друзьями — после того, что между нами было, друзьями не становились. И, тем не менее, вот она я — садилась в такси рядом с Мишей, диктовала, казалось бы, давно позабытый адрес водителю и параллельно следила, чтобы моего бывшего не укачало. Тупая Маша. Я это уже говорила? Ну, так вот вам еще раз — тупая Маша.

Приехали мы быстро, а вот дальше началась комедия. Я ведь отпустила Мишиных друзей восвояси, видимо, решив, что было таем ещё Гераклом. Но нет — я едва доставала мужчине до шеи, была на пару десятков кило меньше и утащить его не смогла бы ни при каких условиях. Тем более, что спящий человек словно еще больше прибавлял в весе — расслабленные мышцы, все дела.

В общем, пришлось унижаться и просить таксиста помочь мне. За отдельную плату, разумеется. И вдвоем мы смогли сперва дотащить Мишу до подъезда, затолкать в лифт, поднять на восьмой этаж и — бинго! — попасть в квартиру. Где нас встретил явно недовольный Хан.

— Дружочек, дай минутку — и я тебе всё объясню, — пропыхтела я, нашаривая кнопку выключателя и щурясь от света.

Безошибочно найдя путь в спальню, я — не без помощи, конечно — скинула тело хозяина квартиры на кровать, после чего рассчиталась с таксистом и всё же захлопнула входную дверь. А после громко выдохнула, пытаясь унять почему-то бешено колотящееся сердце.

— Дом, милый дом, — пробормотала я, озираясь.

Я не была в той квартире долгих два года, хотя до этого чуть ли не жила здесь. Знала каждый уголок, что где лежало — особенно на кухне, ведь она было моей вотчиной. Я всё еще помнила, как Миша, приведя меня в свой дом, с усмешкой заявил, чтобы я осматривалась и осваивалась, ведь мне предстояло готовить на этой кухне всю оставшуюся жизнь. Я на это только отшучивалась, а сама нет-нет, да и поглядывала, что там да как. А после — действительно освоилась. К сожалению.

Повернув ключ в замке, я прислонилась к прохладному косяку лбом. Блин, нахрена я всё это делала? Ах да, я же недалёкая. Хорошая теория, многое объясняла.

Требовательное мяуканье прервало столь увлекательный процесс самобичевания. Обернувшись, я столкнулась с явно недоумевающим взглядом пушистого кота. Хан сидел в шаге от меня и не мог понять, что происходило. Ох, милый, тут мы были на одной волне. Определённо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ханси, — позвала я животное, присаживаясь перед ним на корточки, — Твой тупой хозяин налакался, поэтому, тебе придётся немного потерпеть моё присутствие. Надеюсь, ты не загрызёшь меня? Помнится, когда-то мы были добрыми друзьями.

Кот посмотрел на меня, моргнул, а после, приблизившись, вдруг потёрся о мои ноги. Сказать, что я опешила — это просто взять и промолчать. Я помнила, что этот зверь в принципе весьма подозрительно относился ко всему живому, за исключением своего хозяина. Он ко мне присматривался не одну неделю, и всё время бросал в сторону Миши тоскливые взгляды из серии «Хозяин, зачем ты её привёл? Нам же было так хорошо вдвоём!». В моей памяти отпечатался момент, когда я поняла, что Хан принял меня — ну, или смирился с тем фактом, что я существую на одной с ним территории. Однажды утром он просто пришёл ко мне на кухню и, улёгшись на пол, перевернулся на спину, подставляя живот и призывно мякнув. Зверь требовал, чтобы ему мяли и чесали пузо. Миша тогда, узрев эту картину, умилился и заявил, что Ханси нашёл еще одного раба, которому позволено касаться его королевского величества.

Поэтому, поняв, что кот не просто настроен миролюбиво, но и явно помнил меня, я удивилась и даже умилилась. Потрепав его по мохнатой голове, я всё же разулась — и пошла проверять, не умер ли его хозяин.

Миша мирно спал. Точнее — валялся трупом в том же положении, в котором мы с таксистом его оставили. Удивительно, как его так накрыло то. Я помнила, что у мужчины был довольно крепкий организм, и он, как врач, знал тысячу и один способ не только не болеть с утра, но и пить, не пьянея. Где в своём уравнении он допустил ошибку, и самое главное — почему?

Спящий он мне ответы точно бы не дал, поэтому, решив не гадать, я просто предпочла его раздеть. Без подтекста — просто, чтобы было не так неудобно спать. Судя по всему, Мишу итак ждало не самое лучшее утро. Меньшее, что я могла сделать — это избавить его хотя бы от такого дискомфорта.

Стянув с него обувь и поставив её на полку в коридоре, я стащила с мужчины брюки, пуловер, носки. Он даже не пошевелился. Клянусь, если бы я не видела, как вздымалась и опадала его грудь, то решила бы, что он помер. Оставалось только гадать, сколько же алкоголя он влил в себя. Достав из шкафа плед (вытащить одеяло из-под Миши даже пытаться не стала), я укрыла им своего бывшего и после, с чувством выполненного долга вышла из спальни, прикрыв за собой дверь.

— Мау?

Опустив глаза вниз, я снова увидела у своих ног Хана.

— Дружочек, прости, но папочке нужно отдохнуть, — сказала я негромко, — Давай не будем ему мешать. Пойдем, покормлю тебя.

Включив свет на кухне, я прищурилась. Да, там явно ничего не изменилось. Разве что скатерть на круглом столе была другой, а так — всё осталось таким же. Достав из холодильника упаковку кошачьей еды, я наполнила миску, а после присела на диван, всё еще пытаясь разложить всё по полочкам.

Суббота, уже четыре часа утра, я на кухне-столовой своего бывшего парня, кормила его кота, в то время как он сам дрых как убитый в своих чёрных боксерах. Так, откуда этот акцент на бельё? Забыли. Вычеркнули. Делать то что?

Был один плюс — на работу утром мне было не нужно. Иначе всё стало бы гораздо сложнее. Потому что с такой ночкой работать я бы точно не смогла. Со всей этой беготнёй мой мозг грозился ещё не скоро отключиться. И хотя тело кричало об усталости и требовало не мучить его, разум гнал мысли о сне прочь. Нет, он лишь лихорадочно перебирал в голове варианты дальнейшего развития событий.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Самое правильное, что я могла сделать — и должна была — это уехать домой. Я выполнила свою миссию, Миша был дома, в относительной безопасности, в своей кровати, и мне стоило бы последовать его примеру. Но я не могла. Не знаю почему, просто не могла и всё тут. Смотрела на Хана, который наяривал, опустошая свою миску, и понимала, что он тоже не отпускал меня. Память услужливо подкинула старый, почти позабытый факт — в восемь утра этот зверь всегда будил нас, чтобы ему: