Неделовые отношения (СИ) - Магдеева Гузель

Куда больше в моем воспитании принимал участие брат. Грел суп после школы, учил штопать порвавшиеся на коленях колготки и давать в нос обидчикам.

Когда-то он заменял мне весь мир, с ним все остальные люди становились не такими важными, даже родители.

А потом он начал играть, вынося из дома все до последней копейки, и стал чужим.

Уборка здесь не заняла много времени. Я аккуратно сложила вещи в шкаф, заметив там мужские вещи. Неужели до сих пор хранит отцовские?..

На полках лежали старые пачки сигарет, призванные отгонять моль — "Полет" и "Астра". В этой комнате точно время остановилось.

Передвинув ещё одну вешалку, я увидела, как из кармана штанов выпала карта. Подняла пластик, не сразу понимая, что именно здесь не то. Обыкновенная дисконтка джинсового магазина. Но откуда она в папиных вещах?..

Первая мысль — мама надевает отцовскую одежду.

Вторая — у нее появился мужчина.

Третья оказалось самой ужасной. Я отказывалась ее принимать, но стала искать доказательства.

Прошлась по дому, находя следы присутствия ещё одного человека.

Станок. Черная зубная щётка. Дезодорант.

Мужские кроссовки, припятанные в тумбу.

В стиральной машине — не поленились залезть и туда — боксеры, не самые дешёвые.

— Мама, — позвала ее, брезгливо запихивая белье обратно, — ты где?

Она заглянула в комнату, которую я называла своей. Но здесь совершенно точно ночевал другой человек.

— Мам, Миша объявлялся?

Она растеряно посмотрела на меня, сжимая полотенце, пряча руки.

Сердце чуть не оборвалось.

— Давно? Почему ты молчала? Мам, он снова у тебя деньги просит?

— Маш, — она пыталась что -то сказать, но было поздно. За спиной скрипнула дверь, и знакомый голос произнес:

— Вот это встреча. Сестрицу черт принес.

Сердце стучало так, что в ушах отдавало. Я резко обернулась, сжимая руки в кулаки.

Мой родной брат, проклятие нашей семьи, стоял, держась за дверной проем и улыбался.

Улыбался, как умел только он.

Так противно, что хотелось дать ему в морду, а лучше сбежать.

— Ну, привет, Машка.

Глава 9

Мой брат был настоящим красавцем.

Рост выше среднего,  не очень широк в плечах, но с удивительно яркой внешностью. Черные волосы, намного гуще, чем достались мне, смуглая кожа и голубые, выразительные глаза.

Ими он сводил с ума не только своих ровесниц, но и женщин постарше. Вообще, Мишке,  на удивление, прощали все, стоило ему только улыбнуться и взять за руку собеседницу — на противоположный пол это действовало безотказно.

Я своего брата тоже любила, втайне гордясь, что он такой. Не просто красивый, но умный, а еще добрый. Миша первый переехал жить к бабушке, потом туда перебралась и я, и в какой-то момент моя семья словно состояла только из этих двух людей, а большего мне и не хотелось. Мама оставалась где-то за рамками моего внимания.

Я не помню, когда впервые обратила внимание на его азартность. Он и в детстве всегда стремился победить — в спорте, в играх, в любых соревнованиях, и очень остро переживал поражение. А потом снова брал реванш и заново бросался с головой в игру. Казалось, в этот момент он расцветает: глаза становились ещё ярче, взгляд с безуминкой, горячие пламенные речи. За ним хотелось идти. И когда Миша выигрывал, то праздник накрывал всех — брат щедро делился не только и не столько материальными благами, сколько своими эмоциями, неподдельным счастьем, в котором хотелось греться. Я до сих пор помню ощущение эйфории, когда он заваливался домой, хватал меня, целуя в лоб, и кричал:

— Живём, Машка! Живём! Все по-настоящему!

А я глупо улыбалась и хлопала в ладоши, и не важно, сколько мне было лет на тот момент.

По Мише страдали девушки, и я, пока ещё не испытав первых серьезных чувств, любила разглагольствовать о временах и нравах, наблюдая, как очередная брошенка ревёт на лавке напротив нашего дома.

— Ты же сестра Миши? — один из самых распространенных вопросов, который задавали мне незнакомые девчонки. Они пытались подружиться, просили передать записки, организовать тайком свидание с Михаилом, а я только удивлялась: как они не понимают?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Братец на такое не купится!

Едва ему стукнуло восемнадцать, как Миша съехал от нас,  и я сама рыдала три дня, а бабушка хваталась за сердце. С его уходом дом точно осиротел, и без этой ослепительной улыбки все казалось неживым.

Он навещал нас несколько раз в неделю, забирал меня из школы, звал в гости. Его съёмная квартира, в которой Миша жил вместе со своим другом, находилась в другом конце города. Добираться сюда бабушке было тяжело, да и мне не всегда удавалось выделить время , но мы стали отдаляться друг от друга.

А ещё я поняла, что у брата появились от меня тайны. Они и раньше были, не всем мы делились друг с другом — я, например, так и не смогла признаться ему, что курила с одноклассницами за гаражами. Но его секреты казались куда страшнее моих.

Мишка менялся.

Становился молчаливее, меньше улыбался, а в его компании завелись странные приятели. Иногда в квартире брата витал сладковатый запах дури, а под столом копились пустые бутылки от виски.

— Что происходит, Миш?

Я пыталась вывести его на разговор, но он улыбался мне, как раньше, брал за ладонь отработанным жестом и уверял:

— Все хорошо, Машка. Чего глаза на мокром месте?

А мне хотелось плакать, вот только объяснить причины даже самой себе было весьма проблематично.

Полгода я верила в его обещания. Наши встречи становились все реже, он объяснял это тем, что устроился на работу, и не успевает ничего. Несколько раз он появлялся у бабушки, но всегда выбирая так неудачно время, что меня не оказалось дома.

— Ба, Мишка опять не дождался? — едва переходя порог, я ощущала знакомый запах его духов, и с досадой швыряла рюкзак в сторону.

— Забегал, — не особо распространяясь, отвечала она. И не говорила, что приходил он занять в долг, а потом благополучно забывал его отдать.

Меня Мишка поначалу стеснялся, но продлилось это недолго. Игромания — сильная зависимость, и его увлечение пришлось на пору расцвета автоматов в нашем городе. Брат почти не выигрывал, точно не зная, как настраивалась компьютерная программа, но любая мелочь, заработанная в игровом салоне, заставляла его все сильнее рваться туда.

Мы встретились с ним случайно: я как раз возвращалась после учебы, переходила дорогу в сторону своей остановки, а он как раз выходил из салона. Яркая неоновая надпись с цифрами мигала у него над головой, неприлично яркая в серый октябрьский день.

Миша остановился возле дверей, распаковывая пачку сигарет, задрал голову к небу и закурил.

Я сначала хотела окликнуть его, собираясь перебежать дорогу на красный, но что-то меня остановило. Так и топталась по эту сторону, пытаясь вычислить, каким ветром его занесло в автоматы.

— Твою же мать, — вдруг проорал он, делая резкий выпад рукой, бросая под ноги так и недокуренную сигарету, — Шакур, я сегодня принесу бабки, давай ещё разок ? Отыграюсь!

Стоявший рядом с ним мужчина, с восточной внешностью, неторопливо выдыхал через нос дым:

— Миша, будут деньги, приходи.

Я скорее читала по губам его ответ, чем слышала, так и не шевельнувшись. Он играет? Мой брат?

В этот момент Миша повернулся в мою сторону, да так и замер, встретившись со мной взглядом.

Красивый, родной и такой чужой.

Тогда я не знала, что он способен стать предателем. Что всего через полгода его игромания чуть не доведет меня до самого страшного...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Какого лешего ты сюда приехал?

Я даже не пыталась придать лицу нейтральное выражение, зло глядя на брата. За время с нашей последней встречи он оброс, но все ещё продолжал ухаживать за своей внешностью. Хотя, резиновые галоши, надетые на модные носки, смотрелись слегка нелепо вместе с его дорогими джинсами и фирменной футболкой.