Телохранитель для невесты (СИ) - Коваленко Мария Александровна

Радуясь, что расположился на диване, я протянул руку к невысокой тумбе рядом и достал из верхнего ящика упаковку презервативов.

Рыжая даже руки опустить не успела, когда я разорвал фольгу и раскатал латекс по члену. Это была единственная остановка, на которую хватило выдержки.

— Звукоизоляция здесь хорошая. Не сдерживайся, — я наклонился к груди, обвел языком левый сосок и втянул его в рот.

Рыжая попыталась ногтями пройтись по моей спине, но мой указательный палец резко вошел в её влажную вагину. В следующий толчок к нему присоединился средний, и вместо рисования кровавых узоров на моей коже девчонка схватилась за простыню.

— Боже, — вырвалось у нее со всхлипом.

— И давно ты мокрая?

Оторваться от груди было почти нереально. Нежная, упругая, она создана была, чтобы мять её, покусывать соски и вылизывать сантиметр за сантиметром.

— Я… я не знала.

— Конечно.

Прелюдия оказалась ненужной никому из нас. Вынув щедро смоченные пальцы, я прижал их к пухлым губам девчонки и заставил открыть рот.

— Ты охрененная, — лизнул один палец, а второй положил на язык Рыжей. — Карамель. Пробуй.

В темноте что-то непонятное мелькнуло в её глазах. Секунду Алиса колебалась, а потом губы плотно обхватили мой палец. Голова задвигалась. Уверенно, ритмично, совсем как недавно ночью, когда я чуть не трахнул девчонку во сне.

То, что происходило сейчас точно не было сном. Это было лучше. Головка миллиметр за миллиметром проталкивалась в тугую глубину. Терлась о стенки. А губы с отчаянной настойчивостью сосали мой палец.

Крышу рвало в щепу. Тесно и влажно было везде. Мышцы каменели от напряжения. От жара внутри, казалось, вот-вот расплавится мозг.

Неизвестно, сколько бы я еще выдержал, но стоило члену войти до середины, Рыжая вытянулась в струну. Внизу сдавило словно тисками. Смелой девчонке не хватило ещё совсем немного смелости.

Вынув пальцы, я раскрыл её губы своим губами и поцеловал. Не так, как в лифте. Не так, как в первую нашу встречу, когда мы будто животные кусали друг друга и постоянно сталкивались зубами.

Я целовал её так, как сто лет никого не целовал. Настойчиво, глубоко, лаская языком небо и сплетаясь с её языком. Губы не останавливались ни на секунду. Невозможно было. Не хотелось отпускать. Только чувствовать, как оттаивает подо мной, дышит моим воздухом и гладит… нежно. По плечам, спине, пояснице. Одними подушечками, едва касаясь.

Лучше бы она снова пускала кровь. Бешенство будило такое же бешенство, но эта её ласка… она плавила и меня самого. Бедра уже двигались, проникая до упора. Яйца поджимались, готовые выплеснуть заряд спермы. А я все не мог оторваться, перестать целовать и ловить губами стоны.

Чертова Рыжая. С ней вечно все было не так. Не вовремя и совсем без тормозов.

Глава 25

Алиса.

Солнце нещадно било по глазам.

"Откуда в Питере такое яркое солнце?" — мысль обрушилась на мою сонную голову, и я резко села.

Разложенный диван со сбившейся у ног простыней. Стакан воды на тумбе рядом. Свежий засос над левой грудью.

Сознание медленно возвращало меня в реальность. Когда между ног красноречиво заныло, та самая реальность воображаемой лопатой ударила по голове. Я камнем рухнула на диван. Руки сами натянули одеяло по самую макушку, а в горле застыл ком.

Я переспала со Штерном.

Черт!

Нет.

Наверное, это называется иначе.

Мы трахались! Как кролики. Как коты, с трудом дождавшиеся марта. Несколько часов, пока я не отключилась от очередного сумасшедшего оргазма.

— В тебя кофе через одеяло вливать, или явишь лик? — прозвучало откуда-то сбоку. С издевкой, как показалось.

— Можно подать под одеяло. Мне и здесь хорошо, — щеки запылали.

— Хм… Помнится, ночью кто-то был смелее.

Я сглотнула.

— Не знаю, о ком ты.

— И я не знаю.

Обхватив руками ноги, я прижала голову к коленям. Стыдно было очень. Сразу вспомнился минет после первого раза, дикие скачки сверху и первый в моей жизни анал.

Скотина Штерн провернул все так, что я даже отказаться не успела. Обалдевшая, заведенная до отказа, вместо боли стонала в подушку, хрипела проклятия и в конце, когда его пальцы легли на клитор, громко кончила.

Мне все же не показалось в нашу первую встречу — мерзавец точно знал все мои чувствительные места. Он словно и это выяснил заранее, а теперь использовал знания на полную катушку… много, очень много раз.

— Я сейчас со стыда сгорю, — долго сидеть под одеялом не удалось. Стало душно и пришлось сдаваться.

— Сильно стыдно?

Штерн и правда находился рядом. Сидел в одном метре от дивана с чашкой в руке и с открытым ноутбуком на тумбе.

— По десятибалльной шкале от "Пофиг" до "Катастрофа" где-то на восьмерочку.

— Так не первый раз!

Гад точно издевался! Устроился в кресле весь такой шикарный: голый торс с идеальными кубиками, тонкие брюки и голые, нереально сексуальные ступни. Пялился и ухмылялся.

— В прошлый раз я успела смыться из твоей квартиры.

Двумя глазами смотреть на Штерна было совсем неловко, но одним, сощурившись, получалось неплохо.

— Да… Серьезная проблема. Даже не знаю, чем тебе помочь — сбежать и сейчас, мягко говоря, хреновый вариант.

Я до боли закусила губу. Одновременно хотелось провалиться сквозь землю и засмеяться.

— Хотя… — зелёные глаза сузились в щелочки. — Выход есть.

Мой блуждающий взгляд припарковался в районе колючего подбородка. Выше подняться не хватило храбрости.

— Какой?

— Клин клином, — он отвел в сторону руку с чашкой и приглашающе похлопал себя по бедру.

— Предлагаешь взобраться к тебе на колени? — я не стала делиться, что "клин клином" между нами уже было.

— Именно.

— Ты себя не щадишь, — вырвалось со смешком. Я ожидала терапевтического шлепка по попе, командного "А ну, встала!", но точно не такого. — Тебе понравилось со мной целоваться? — вместе со щеками загорелись и уши.

— Мне понравился весь комплекс. — Он махнул рукой, подзывая. — Давай!

Верилось по-прежнему с трудом, но продолжать отсиживаться было уже не только стыдно, но и глупо.

По одной я высунула ноги. Поставила на пол. Все ещё укрытая одеялом, будто плащом, прошла разделявший нас метр.

— М-да… — Штерн по-собачьи наклонил голову набок.

— Молчи!

Боком уселась на колени. Немного поерзала. В одеяле было ужасно неудобно. Вечно открывалось то плечо, то бедро. Будь на мне хотя бы белье, это было бы не так важно, но дресс-код ночного шоу одежды не предусматривал.

— Может, еще подушку стоило прихватить? — зеленоглазый демон окинул меня взглядом и поставил наконец на тумбу свой кофе.

Так и хотелось в ответ ляпнуть что-нибудь о наволочках, из которых кое-кто делает сарафаны, или о здоровенных бицепсах, которые легко можно использовать вместо подушки, но ума смолчать хватило.

— Ты в порядке? — спросил Штерн уже без улыбки.

Не спрашивая разрешения, я дотянулась до барской чашки и сделала глоток. Конечно же, это был не капучино. Двойной или тройной эспрессо без намека на молоко и сахар. В обычных обстоятельствах такую дрянь я не стала бы пить даже под пытками, но сейчас губы сами потянулись за вторым глотком.

После него желудок жалобно сжался, и от сонливой робости не осталось и следа.

— Пока до конца не поняла, но… — откашлялась. — Кажется, доктор справился.

Что означает эта витиеватая фраза, Штерн понял сразу. Тишину разрезал громкий мужской хохот. Тело подо мной затряслось, а наглые быстрые руки стянули одеяло и забросили его на диван.

— Черт! — он потер глаза, успокаиваясь. — Доктор! Так меня еще никто не называл.

Штерн снова засмеялся. Казалось, еще громче, чем в первый раз.

От этого его смеха я даже смущаться перестала. Сидела голая у него на коленях, смотрела, как скалится, и даже грудь прикрыть мысли не возникло.