Софи Уэстон - Сумасбродная англичанка

– Ну вот, например, зажженные свечи и романтичность. К определенному возрасту многие понимают, что между такими вещами существует связь. Вот, например, ты. Мне же требовались объяснения. – (Белла смотрела на него непонимающими глазами.) – Танцы, поцелуи, – сосредоточенно перечислял Гил. – Секс.

Белла поперхнулась.

– Секс? Ты чувствуешь себя беспомощным, когда дело доходит до секса? – Белла недоверчиво смотрела на чувственный рот Гила.

– Да, когда речь идет о сексе как о средстве общения с другим человеком, – сухим профессорским тоном пояснил он.

– Я не верю, – буркнула Белла.

Гил снова пожал плечами.

– Разве секс можно назвать средством общения? Скорее это просто удовольствие. – Белла наклонила голову и весело захлопала ресницами.

Внимательно посмотрев на нее, Гил грустно вздохнул.

– Посмотри на меня, Белла, – тихо попросил он.

Белла неохотно выполнила его просьбу.

– Все считают, что я великолепен, – пытаясь сохранять спокойствие, говорил Гил. – В каком-то отношении, может, и так. Я быстро решаю математические задачки, что считается весьма полезным талантом в наши дни. На нем я построил и продолжаю строить свой бизнес. Но мне трудно находить контакт с людьми.

– Я не понимаю тебя, – честно призналась Белла.

– Хорошо, попробую объяснить на примере, – снова вздохнул Гил. – У меня есть команда сотрудников, которая продолжает развивать мой бизнес. Все они зависят от меня. Многие из них мои друзья. Но я чуть не потерял свою компанию, так как не видел, что происходит у меня под носом.

Белла пыталась понять, о чем он говорит, но не могла.

– У тебя был роман с кем-то из подчиненных?

– Нет, нет. Я имею в виду не секс. Это совсем иная разновидность поведения. Она ясна любому крепко стоящему на ногах представителю человеческой расы. Эннис, например. А мне – нет. Мне неясно.

Белла все еще ничего не могла понять. Она уставилась на Гила широко открытыми от удивления глазами.

Он методично раскладывал перед собой ножи, вилки, ложки.

– Я слышу слова, но не понимаю, что люди имеют в виду. – Гил попытался улыбнуться. – Мне нужен переводчик. Кто-то вроде тебя.

– Вроде меня?

– Ты человек будущего, – объяснил Гил.

– Ты что, шутишь? Но я же просто ходячее бедствие.

Неожиданно его глаза потеплели. Он улыбнулся.

– Я не согласен.

Беллу опять бросило в дрожь. Она начала говорить:

– Я могу нарядиться в вечерний туалет и ослепить весь мир. Меня ничто не остановит. Даже если я буду выглядеть последней идиоткой.

Она вздрогнула, вспомнив о том, как можно стать полной идиоткой.

Темные глаза Гила сузились.

– Ты говоришь о каком-то особом случае? Не хочешь рассказать мне?

Закашлявшись, Белла отрицательно покачала головой. Даже сейчас она сгорала от стыда, вспоминая ту сцену. Она еще не была готова кому-то рассказать о ней. Даже тому, кто уверен, что у него самого полно несчастий.

– Я не могу, – с трудом выговорила она.

– Уверен, что ты преувеличиваешь, – проговорил Гил. Он видел, как Белла напряжена.

– Нет. Я знаю, ты думаешь… Как ты называл меня в Нью-Йорке? Девушка, которой нравится рисковать.

– Да, – подтвердил он. Его чувственный рот тронула едва заметная улыбка. – Ты хочешь сказать, что я не прав?

– Ах, нет. Ты прав, – с горькой иронией сказала Белла. – С теми, кто любит рисковать, часто приключается что-нибудь не очень приятное. Со мной всегда происходит именно так.

Слова Беллы заставили Гила задуматься.

– По тебе не скажешь, – произнес он после паузы.

Белла пожала плечами.

– Потому что я умею врать.

Гил так сильно ударил кулаком по столу, что зазвенела посуда.

– Вот о чем я хотел тебе сказать.

– Я не понимаю тебя.

– Я знаю, как вести себя с мужчинами, – нетерпеливо заговорил Гил. – Ну, с большинством из них. Но женщины все время что-то скрывают, лукавят, недоговаривают. Я никак не могу их понять.

– Ты прекрасно понимаешь их, – громко перебила его Белла. – Ты прекрасно понимаешь меня.

Теперь настала очередь Гила смотреть на Беллу непонимающими глазами.

– Что?

– «Я не уверен в том, что сейчас ты хорошо понимаешь свои желания. У тебя был чертовски тяжелый день», – процитировала его Белла. – Даже моя мама не заметила, что я готова была отдать все на свете, чтобы сбежать с этого праздника.

Бархатистые карие глаза Гила с золотыми искорками округлились. Теперь его взгляд стал мягче, теплее, оттаял. У Беллы снова перехватило дыхание.

– Ты видел все, – с трудом проговорила она. Оба молчали. Белла взяла его за руку. – Спасибо за отдельные комнаты, – тихо поблагодарила она. – Но они не понадобятся.

Непогода усиливалась. Дождь пулеметными очередями стучал в окно. Старое здание дрожало от ветра.

– Я как раз зажег свечи у вас в комнатах, – сообщил хозяин, войдя в столовую. – Центральное отопление отключили до утра. Мы перелили кофе из кофеварки в несколько термосов.

Дрожащими пальцами Белла вцепилась в руку Гила.

Он сразу же понял ее жест.

– Спасибо, не нужно кофе. Мы поднимемся наверх прямо сейчас.

– Прекрасно. Я провожу вас.

В комнатах, расположенных по соседству в скрипучем коридоре, несмотря на огонь в каминах, было прохладно.

– Извините, что в номерах холодно, – произнес хозяин. – В одном из них стоит кровать с пологом. Тот, кому она достанется, не замерзнет.

Хозяин пожелал им спокойной ночи. Оставшись одни, они посмотрели друг на друга. Гил взял свечу из руки Беллы и осторожно поставил ее на пол рядом со своей.

Она тихо засмеялась то ли от восторга, то ли от смущения.

Смущение? Неужели искушенная заводила вечеринок смущена? – подумала Белла.

И тем не менее это было так, и она хотела сейчас только одного: поскорее оказаться в его объятиях. Но она не знала, как.

Вероятно, нужно подойти к нему, взять в руки его лицо и целовать его губы до тех пор, пока он не потеряет контроль над собой. А потом все будет прекрасно.

Но что-то, чего раньше Белла никогда не испытывала, заставляло ее стоять на месте и призывало: «То, что сейчас происходит, очень важно для тебя. Не ошибись! Если ты позволишь чувствам взять верх, то проиграешь».

И Гил, Гил, который говорил, что ничего не понимает в сексе и женщинах, спас ее.

– Похоже, мы собираемся согреть друг друга, – шутливо произнес он.

И Белла, хладнокровная, умелая гейша двадцать первого столетия, затрепетала от волнения.

– Иди ко мне.

Он позвал ее уже не шутя, а очень серьезно. Но все еще неуверенно, словно напоминал, что выбор всегда остается за ней.

Так что Белле было очень легко подойти к Гилу и прильнуть к его груди.