Кэти Эванс - Мой (ЛП)

      — Вероятно, ублюдок ждет внизу Ремингтона.

      — О, он допрыгался! — громогласно говорит Ремингтон. — Он уже мертв! — он разражается гневом.

      Зажмуриваю глаза от его бурной энергии, окружающей меня, и понимаю, что как бы он не пытался удерживать глаза синими . . .

      Они стали черными.

      Реми стал темным.

      Внезапно его губы оказываются прямо возле моего уха, и, удерживая меня за затылок, он шепчет:

      — Мне нужно кое-что сделать прямо сейчас. Я люблю тебя. Я чертовски сильно тебя люблю. И я вернусь и склею тебя обратно, хорошо?

      Я киваю, хоть и чувствую себя дерьмово. Меня немного трясет. Сильно кусаю губу, чтобы вместо этого сосредоточится на боли, но это ничто по сравнению с укусами на моем теле. Я пытаюсь быть храброй, но помню скорпионов на себе . . . на моем теле . . . уродливые туловища, клешни . . . три черные точки на голове . . . . дрожу в его руках и кажется, что меня сейчас вырвет.

      — Почему ее так трясет, черт возьми? — спрашивает Ремингтон, когда мы снова начинаем двигаться.

      — Ее нервная система находится под воздействием яда. Она получила несколько укусов, поэтому это будет болезненно. Пока скорая в пути, дадим ей "Тайленол"[9].

      Насколько я могу судить, мы идем назад в номер, и Реми опускает меня на что-то мягкое. Вижу размытый синий цвет, так что думаю, это диван. Он отодвигает мои волосы назад, и я чувствую его глаза на своем лице.

      — Я собираюсь сейчас его раздавить.

      Потом он ушел, как какой-то ураган, который уничтожит все на своем пути, а мой мозг так ошеломлен тем, насколько быстро он принял это решение, как спокойно и тяжело звучало его последнее утверждение, что на мгновение я убеждаю себя, что он действительно ушел за "Тайленолом" для меня.

      — Черт побери, он ушел на полной скорости, Рай, иди за ним, прежде, чем он увидит Скорпиона или кого-нибудь из его громил. Диана! Сделай холодные компрессы и жди скорую помощь. Нам нужно забрать того человека!

      Последний раз, когда я видела Ремингтона в таком сильном маниакальном состоянии, Пит вкалывал ему в вену успокоительное, и как только слышу мужские шаги по ковру сразу вскрикиваю:

      — Пит, ни черта не вводи ему в шею! — затем я стону, опускаю голову и меня начинает рвать.

♥ ♥ ♥

      Скорая приехала и уехала, а мы все еще ждем, больше получаса, с остатками скорпионов, смотрящими на меня в ужасном пластиковом контейнере из кухни.

      Мне сказали принять "Тайленол" и "Бенадрил", прикладывать холодные компрессы, а если станет хуже, сообщить им и они обеспечат мне антидот.

      Теперь, когда я приняла лекарства, мне немного лучше. В гостиной возле дивана стоит мусорное ведро на случай, если меня снова вырвет.

      Кажется, будто я сбросила половину своего веса. Сейчас Диана прикладывает лед, так что места укусов не опухают, но я все еще потрясена. Из-за “Бенадрила” я сонная, но по крайней мере, отек на языке немного спал.

      — Я говорила тебе, что у этого человека самая красная кнопка самоуничтожения, которую я когда-либо видела, - нежно говорит Диана, прикладывая холодный компресс на мою руку. Она напоминает мне о моей матери, и на долю секунды я так тоскую по дому, что мне хочется плакать. Но дом, по которому мне действительно хочется плакать — это мужчина внизу, готовый избить до смерти придурка, который сделал это со мной.

      — Пожалуйста, пусть Скорпион даже на глаза ему не попадется, — несчастно говорю я. — Если я снова ему все испорчу . . .

      — Ты ему ничего не портишь, Брук, — уверяет меня Диана. — Ты его любишь. Ты единственная женщина, которую он когда-либо любил, единственная, которая полюбила его и приняла таким, какой он есть. Ему не дарили любви, когда он рос. Он был отвергнут и брошен. Как сильно, думаешь, он будет оберегать тебя?

      У меня размывается в глазах и срывается голос.

      — Я тоже хочу оберегать его, и даже не могу правильно действовать, — говорю я, внезапно почувствовав себя жалкой и слабой.

      К тому времени, как вернулись ребята, прошло около часа и все мои нервные окончания были изъедены тревогой.

      Я лежу на боку на диване с закрытыми глазами, опьяненная от “Бенадрила”, и тут слышу приглушенные голоса за дверью.

      — . . . придержи дверь . . .

      Мое сердце умирает. Клянусь, умирает. Потому что нет другой причины придержать дверь, если руки что-то держат.

      Что-то большое, безрассудное и красивое.

      Я задерживаю дыхание, когда Диана направляется, чтобы помочь с дверью, и затем вижу их. Не их, его. Реми.

      Пит с Райли, ворча и пыхтя, затаскивают его внутрь, волоча по полу его ноги. Его голова опущена. Я могу видеть только его черные волосы. Я вдруг почувствовала такую злость и порыв защищать, что единственная причина, почему я не бросаюсь ударить этих двоих - я все еще не чувствую одной ноги.

      — Вы козлы! — кричу я.

      Они смотрят друг на друга и ничего не говорят, когда вдруг, неожиданно я слышу его голос, невнятный и все еще какой-то решительный.

      — Нужно увидеть Брук.

      — Держись, дружище, — задыхаясь, говорит Пит, когда они направляются в спальню.

      — Нужна она, — повторяет Реми низким искаженным голосом.

      Диана спешит помочь мне встать и следовать за ними. Клянусь, кажется, будто мое сердце скомкано, как носовой платок. Ненавижу, когда они вводят то долбаное успокоительное ему в шею!

      Приобняв меня рукой, Диана помогает мне, прихрамывая, пройти в спальню. Мы видим, как ребята снимают с Ремингтона одежду, пока он не остается в одних серых боксерах. Затем они изо всех сил пытаются положить его в кровать.

      — Возьми его с другой стороны, — говорит Пит и Райли поднимает его с края кровати.

      — Рем, какого черта мы с тобой делаем? А, чувак? — ворчливо говорит Пит, помещая его в постель.

      — Брук, — сердито рычит Ремингтон.

      — Она идет, чувак! — смеется Пит.

      Они с усилием поворачивают его на кровати так, чтобы он был лицом ко мне. Кладут ему под голову подушку, и я вижу, что его глаза полуоткрыты. Они останавливаются на мне, когда Диана помогает мне забраться в постель. Они полностью черные и почти безумные, когда он на меня смотрит. До сих пор удивляюсь, как быстро эти красивые глаза могут меняться. Как в течение нескольких минут его тело может так преобразиться. Его большие загорелые руки лежат по бокам, но палец дергается, будто он хочет прикоснуться ко мне, и вдруг все пальцы моих рук болят от такой же необходимости прикоснуться к нему и утешить его.