Татьяна Лисицына - Я не могу проиграть (СИ)

Глава 21

Дверь мне открыла Олечка. В ее глазах застыло удивление, как будто я была выходцем с того света. На самом деле мы не виделись только полгода, но за это время она ничего не слышала обо мне.

— Вика, ты? — только и смогла сказать она, отодвигаясь в сторону, чтобы дать мне пройти.

Я вошла в такую знакомую прихожую, передо мной стояла моя лучшая подруга, которую я так давно не видела. Чуть помедлив, мы бросились друг другу на шею. Слезы навернулись на мои глаза.

— Прости, что я тебе не звонила, — прошептала я ей на ухо. — Я не могла ни с кем общаться.

— Ну что ты, что ты. Мы думали, что тебя уже нет в живых. Ну не плачь, дай я на тебя посмотрю, — Ольга чуть-чуть отодвинулась. — Какая ты стала!

Я опять уткнулась ей в плечо. Так нас и застала Вера Ивановна, которая вышла в прихожую, посмотреть, что происходит.

— Господи, Вика! Наконец-то! Да где же ты была? Здесь столько всего произошло. Да ладно, потом. Пошли на кухню, поговорим.

Она оторвала Ольгу от меня и повела нас на кухню. Здесь ничего не изменилось с тех самых пор, когда я забегала к Ольге поболтать, а она поила меня чаем с конфетами. Как же давно это было.

Мы уселись за стол, Ольга поставила чайник, а я, честное слово, предпочла бы что-нибудь покрепче, например, рюмку коньяка. Но здесь еще никто не знал о моих новых привычках.

— Где ты была? — строго спросила меня Вера Ивановна.

— Я все расскажу, только скажите, что с мамой? Я была дома, там этот ее Николай с какой-то девкой. Они занимаются этим прямо в родительской спальне, — я всхлипнула и спрятала лицо в ладонях.

— Когда ты уехала, твоя мама очень переживала. Она приходила ко мне, плакала, чувствовала себя виноватой во всем. Она даже обвиняла себя в смерти твоего отца, хотя это был несчастный случай.

— Не думаю, — вырвалось у меня.

— Вика, это был несчастный случай, он оступился на горном перевале.

— Он просто не хотел больше жить, поэтому и устроил этот несчастный случай. Сначала человек принимает решение уйти из жизни, а потом происходит то, что другие считают несчастным случаем.

— Вика, прекрати! Надеюсь, ты не говорила это своей маме, — возмутилась Вера Ивановна.

— Я никому это не говорила.

— И правильно, и выкинь эти мысли из головы.

Я молча кивнула, жалея о своих словах.

— Так вот, у твоей мамы случился нервный срыв, она была в отчаянии, все валилось у нее из рук, она постоянно плакала и обвиняла себя во всем. Ты куда-то пропала, оставив странную записку, что ты уехала на юг. И этот тип, Николай, переехал к ней, чтобы ухаживать за ней. Хотя, на самом деле, я думаю, что это был хорошо продуманный план, жертвой которого стала твоя мама. Любовь была только с ее стороны, а он хотел просто развлечься. Потом, видя, что твоя мама потеряла из-за него голову, он решил воспользоваться этим. Тем более, что сама судьба помогла ему в этом — муж погиб, а дочь исчезает в неизвестном направлении. Остается обезумевшая от горя женщина, подчинить которую себе не составляет особого труда.

— Что вы имеете в виду? — почти шепотом спросила я.

— Он начал охотиться за квартирой. Для этого он женился на твоей маме и прописался в вашей квартире. Осталось только избавиться от жены.

— Мерзавец, сволочь, — я сжала кулаки на коленях.

— Подожди, это еще не все. У твоей мамы был тяжелый период, и он начал накачивать ее спиртным, а еще мне кажется, он подмешивал туда какие-то транквилизаторы. Дело закончилось тем, что за несколько месяцев она превратилась в алкоголичку, потеряла работу.

— Мама больше не выступала?

Вера Ивановна грустно покачала головой.

— О чем ты говоришь? Скоро сама увидишь. Когда ее уволили с работы, ее психическое состояние ухудшилось, да еще к тому же она стала думать, что ты умерла, а до этого она надеялась, что ты вернешься.

— Но я же писала ей? — выкрикнула я.

— Она не получала никаких писем, кроме письма, в котором ты сообщила, что уезжаешь на юг. Она все время говорила о тебе, о том, что тебя нет в живых, и постепенно убедила себя в том, что она в этом виновата, а когда чувство вины стало совсем непереносимым — она выпила несколько упаковок снотворного.

— Мама хотела… — я не могла выговорить эти страшные слова.

— Ее нашла соседка, та, которая у вас убиралась, у нее был ключ, и она вовремя вызвала скорую помощь. Ее успели спасти. Но она больше жить не хотела, и сделала еще одну попытку — хотела прыгнуть с балкона, но кто-то опять помешал. Тогда-то Николай и упрятал ее в сумасшедший дом. Двух попыток суицида оказалось вполне достаточным для этого.

— Какой ужас, этого не может быть. Это не мама. Мама всегда была такой… — я замолчала, не найдя слов.

— Сейчас она в больнице, ей колют какие-то сильные препараты, она никого не узнает и ищет новые способы уйти из жизни. Вся беда в том, что у нее нет больше желания жить.

— А Николай?

— О чем ты говоришь?! Он к ней даже не приходит. Посещает только лечащего врача.

Вера Ивановна замолчала, а я неожиданно вспомнила, как мама выходила на сцену, гордо садилась за рояль, пальцы бегали по клавишам, и лилась чудесная музыка. Больше она не играет. Оказывается, последние слова я произнесла вслух.

— Она больше не живет, — тихо сказала Ольга.

— Господи, это все из-за меня. Если бы я тогда не уехала, все было бы иначе. Во всем моя вина, — я закрыла лицо руками и тихо заплакала.

— Вика, не надо брать на себя лишнее. Это ее вина, она в ответе за все, и если бы она была сильным человеком, то не сломалась бы так легко, — спокойно сказала Вера Ивановна.

— Но если бы я осталась дома…

— Не думаю, что ты смогла бы что-то изменить. Ты была там, где была и теперь уже слишком поздно говорить о том, что могло бы быть, — на глазах Веры Ивановны появились слезы. — И боюсь, что слишком поздно ее спасать. Мы потеряли ее.

— Нет! — закричала я и вскочила со стула. — Не говорите так! Я должна ее спасти! Я сделаю это любым путем, иначе я не смогу простить этого себе до конца жизни.

Я начала метаться по кухне. Вера Ивановна и Олечка грустно наблюдали за мной.

— Сядь, Вика, — попросила Вера Михайловна. — И расскажи нам, где же ты была.

Я послушно села и задумалась. Рассказать?! Каким пустым и ненужным показалось мне все, к чему я стремилась: моя самостоятельность, деньги, о которых я мечтала. О чем рассказывать? Самым странным образом прошли все мои обиды на маму. Если бы только можно было вернуться в прошлое, я бы поступила по-другому. Я бы не поехала на юг с Вадиком, я осталась бы дома, как бы тяжело мне там ни было и, возможно, уговорила бы маму подождать со свадьбой. Я же предпочла убежать от всего, как будто можно убежать от воспоминаний. Они часть меня, и какая разница, где я находилась, я все равно думала об этом.

Я начала рассказывать обо всем, но коротко, в основном о работе. И они, конечно, удивились, особенно Вера Ивановна, она спросила:

— И сколько же ты зарабатываешь на этих цветах?

Я ответила честно. Она присвистнула — ее зарплата главного инженера была в несколько раз меньше моей.

— Господи, что же в мире творится, — вздохнула она. — Но ты молодец. Я не ожидала. Просто бизнес-леди.

— Вика, а на машине покатаешь? — совсем по-детски спросила Олечка.

— Конечно, хочешь прямо сейчас?

— Ну уж нет, давайте завтра, уже поздно. Вика, оставайся у нас ночевать. Куда ты поедешь так поздно, — вмешалась Вера Ивановна.

— Спасибо вам, но мне надо ехать, — я с трудом встала. — Мне завтра очень рано вставать, и я не хочу вас беспокоить.

— Рано, это во сколько? — спросила Оля.

— В пять.

— Ничего себе, — охнула Вера Ивановна. — Конечно, такие деньги легко не достаются.

Я записала адрес больницы и уехала, пообещав больше не пропадать и держать их в курсе дел.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Мудрость

Глава 22

Всю ночь я не сомкнула глаз и утром встала, зареванная и сонная. По дороге в больницу я так волновалась, что чуть не попала в аварию, а когда вышла из машины, то никак не могла унять дрожь в коленях. Унылое здание грязно-желтого цвета с решетками на окнах стояло передо мной, и где-то там была мама. Мне было страшно, я боялась увидеть ее. Медленно я поднялась на второй этаж. За столом сидела молоденькая девушка в халатике. Я подошла к ней.

— Вы к кому? — спросила она.

— К Алябьевой.

— К Алябьевой? — переспросила она, и ее глаза стали большими. — А вы кем ей приходитесь?

— Я ее дочь.

— Дочь, — м-м-м., - ее милое личико выдавало замешательство, она не знала, что делать. — Я не уверена, что врач разрешит посетить ее. Вам лучше пройти сначала к врачу, он в кабинете, прямо по коридору.