Анатолий Чупринский - Бегущая под дождем

— Приходилось… — едва заметно усмехнулся Тутмес.

— Помнишь их всех?

— До единой. Красота не забывается.

— Выбери самую красивую из всех!

— Зачем тебе это, Неф? — изумился Тутмес.

— Надо! — довольно жестко ответила Неф. Впервые в ее голосе появились эти, непривычные ей самой, властные нотки.

Она помедлила и добавила, тем же властным тоном:

— Нужно, чтоб ты сделал мой бюст!

— Всего-то! — облегченно выдохнул Тутмес. — Я уж испугался.

— Ты должен выбрать самую красивую женщину, из тех, что помнишь. И соединить с моими дурацкими чертами.

— У тебя очень… своеобразное лицо… — начал было Тутмес.

Но Неф опять довольно жестким тоном прервала его.

— Я знаю! — отрезала она. — Я знаю все.

Тутмес, пораженный ее жесткостью, удивленно, как бы заново, рассматривал ее маленькую фигурку.

— Я должна стать красивой! — произнесла Неф. Потом, помолчав, добавила. — Я должна стать самой красивой… Ты понял?

Тутмес долго всматривался в лицо девочки, сидящей на помосте в неестественной, напряженной позе.

— В камне возможно сделать все…

Он отложил инструменты, вытер руки о передник, обошел помост вокруг, внимательно рассматривая Неф. Наконец спросил:

— Какого размера нужен бюст?

— Во-от… такой!

Неф приподняла руку над своей коленкой.

— Ты должна будешь позировать несколько дней подряд. Это довольно трудно, сидеть неподвижно. Немногие натурщицы…

— Я готова! — ответила Неф.

Неф действительно была готова. И не только к таким пустякам, как сидеть неподвижно в течение нескольких часов.

Наследнице трона фараонов было уже девять с половиной лет…

5

Какими должны быть зубы у эстрадной звезды? Имеется в виду, улыбка. Нет вопроса. Ослепительной. Чтоб бросалась в глаза и запоминалась на всю оставшуюся жизнь. Чтоб от уха до уха. При наличии соответствующего чувственного рта, разумеется. И ровного ряда ослепительных белых кораллов. Чтоб все тридцать два — как один. Можно даже больше. Тридцать четыре или тридцать шесть. Ходят упорные слухи, у звезд Голливуда на сегодняшний день это самый всхлип. Полный рот, тридцать шесть штук, искусственных белых зубов. Можно и еще больше. Чем больше, тем лучше. Впрочем, Америка, как известно, нам не указ. Сами с усами. Нам и тридцати двух за глаза хватит. Лишь бы были здоровенькими. И желательно ровными.

Если откровенно, Наде ни одна из современных эстрадных певиц категорически не нравилась. Ни одной не хотелось подражать, быть даже внешне похожей и все такое. И дело было, конечно, не только в зубах. Например, Валерий Леонтьев почему-то волновал. Хотя зубы у него явно оставляют желать лучшего. В его слегка отстраненной манере исполнения Наде чудились отзвуки средневековых турниров, образы рыцарей на лошадях с головы до ног в железных доспехах, загадочные замы под вуалями в длинных до пят платьях. Прекрасный загадочный далекий мир благородных мужчин и верных отважных преданных женщин. И зубы тут абсолютно ни при чем.

У девушки Нади из-под Волоколамска у самой с зубами была «напряженка». А без хороших зубов вылезать на сцену, все равно что пытаться взлететь с одним крылом. Это вам любой вахтер растолкует как бином Ньютона.

Самый востребованный в артистической среде стоматолог Ефим Жигора пребывал в мрачном расположении духа. Об этом никто даже не догадывался. Ни медсестры, которых в его маленьком кабинете кучковалось сразу три, (поскольку Ефим был многостаночником и обслуживал сходу двоих-троих), ни многочисленные посетители, терпеливо ожидавшие своей очереди в тесном коридоре невзрачной районной поликлиники. Внешне в жизни Жигоры все обстояло более чем. Коллеги люто завидовали. В самом деле, иномарка «Ауди» предпоследнего года выпуска, прекрасная квартира на Цветном бульваре, загородный дом в Подлипках, жена, двое детей, счета в двух банках, скромная молоденькая любовница. Живи, да радуйся. Но именно ее-то, этой самой радости жизни и не было. Улетучилось куда-то радость от собственной удачливости, от самодостаточности, как любят выражаться на телевидении.

Нет, Ефим Жигора вида не подавал, что на душе у него сгребется целая стая озверевших дворовых кошек. Не расслаблялся. Надо было соответствовать имиджу. И Жигора старался, изо всей мочи соответствовал. Ведь он был даже внешне похож на певца Джо Кокера. Вот и старался. Во всю демонстрировал окружающим свою фантастическую энергию и жизнелюбие. Посещал самые модные тусовки, благо приглашений было хоть отбавляй, театральные премьеры и просто любые художественные акции. Был всегда в курсе всех новостей, событий и сплетен.

— Великий и ужасный Жигора! — умилялись женщины. Поголовно.

— Ефим — это праздник, который всегда! — ухмылялись мужчины.

Одни лечили у него детей и лечились сами, другие просто знали как обязательного участника юбилеев и бесконечных презентаций. Ни одно мало-мальски значимое событие в Москве не обходилось без Ефима Жигоры. Пригласить популярного стоматолога к себе на день рождения в загородный дом считали за честь даже иные помощники депутатов государственной Думы.

Жигора знал всех. Все знали Жигору. Но счастья не было.

Так было до того момента, когда дверь в его кабинет не распахнулась и на пороге не появились две девушки. Одна так себе, ничего особенного. Лицо, вроде, знакомое, где-то видел. Кажется, одна из бывших пациенток подмосковного разлива. Вторая совсем девочка, почти ребенок. Вся рыжая, в веснушках. Как подсолнух.

— Здравствуйте, великий и ужасный Жигора! Мы к вам с поклоном! — сказала та, что была постарше. — Выручайте, дорогой вы наш! Золотых рук мастер!

— Скорее золотых зубов! — пробормотал Жигора, не отрывая глаз от рыжей девчонки. Было в ней что-то эдакое, диковатое и завораживающее.

Само собой на любого неподготовленного мужчину Надя производила эдакое… стрессовое впечатление. Она, как бы, аккумулировала в себе все тайные мечтания, сны и фантазии замордованного ритмами мегаполиса среднестатистического москвича. Ее огромные глазищи так и манили в дали светлые. Казалось, в них можно без труда прочесть призыв. Все еще возможно, все достижимо, ты еще ого-го! еще не вся черемуха в окошко брошена. И все такое, в том же духе.

— Здравствуйте! — поздоровалась девчонка, держа руки за спиной.

— Красавицы мои! Какие люди! Одни, без охраны! — встряхнувшись, обаятельно улыбаясь, мгновенно среагировал Жигора. Хотя так и не вспомнил, кто такая и откуда старшая из них. Если бы взглянул в рот, тут же бы вспомнил. Большинство пациентов он помнил исключительно по полости рта. Кстати, «красавицами» Ефим щедро награждал всех посетительниц без разбора. Никакой дискриминации. Вне зависимости от возраста, живого веса и положения в обществе. За что его и обожали эти самые представительницы прекрасной половины человечества.