Сьюзен Льюис - Танцуй, пока можешь

Конечно, я ее прекрасно понимала. Как можно более тактично мисс Энгрид сообщала мне, что я разрушаю жизнь Александра.

– Вы думаете, я должна уехать из Фокстона?

– Нет. – Мисс Энгрид была категорична. Она считала, что, если я уеду, это еще хуже подействует на Александра и он вообще забросит учебу. Мне нужно было просто поговорить с ним и попытаться заставить его здраво: оценить сложившуюся ситуацию.

– Вы собираетесь рассказать о нас всем? – спросила я.

Мисс Энгрид улыбнулась, и я впервые увидела, что эта сдержанная, пожилая женщина готова вот-вот расплакаться.

– Нет, – сказала она. – Думаю, Элизабет, я понимаю ваши чувства к Александру. Остальные будут считать, что вы сознательно завлекли его, играли с ним, как кошка с мышью. Но я знаю – это не так. Я знала это с самого начала. Сердце перевернулось у меня в груди.

– Я пыталась бороться с собой. Я честно пыталась.

– И это я знаю. Но теперь уже слишком поздно: то произошло, то произошло. Все, о чем я вас прошу, – это повлиять на него в плане учебы. А после того как он уедет в Оксфорд, проблема разрешится сама собой. Александр еще слишком молод, и то же касается вас, Элизабет: Вам следует общаться со своими ровесниками.

– Говорят, что правда всегда неприятна, – улыбнулась я.

Мисс Энгрид взяла меня за руку:

– Вы мне очень нравитесь, Элизабет. И мне со всем не хочется, чтобы у вас были неприятности. Кроме того, я уверена: в глубине души вы уже сами приняли решение.

В тот вечер я попросила Генри присоединиться к нам во время прогулки. Причем мы постоянно держались у всех на виду, стараясь не давать ни малейшего повода для подозрений.

Александр рвал и метал, узнав от меня о разговоре с мисс Энгрид. Первым его побуждением было отправиться в ее кабинет и высказать все, что он о ней думает, но нам с Генри удалось удержать его от этого безрассудства. Наконец, когда буря миновала, мы с Александром заключили сделку: если я соглашусь поехать на Пасху вместе с ним, он в следующем триместре вплотную засядет за учебу.

Так как родители Александра отправлялись во Францию навестить семью его сестры, они очень спокойно отнеслись к сообщению, что он в качестве старшего собирается в поход с младшими мальчиками. Разными поездами мы добрались до Пензанса, где я взяла машину и поехала в заранее снятый коттедж на окраине Зеннора.

В течение двух с половиной недель я тысячу раз порывалась ему сказать, что между нами все должно быть кончено, но так и не смогла этого сделать. Казалось, Александр поставил себе одну-единственную цель – во что бы то ни стало сделать меня счастливой. И сам он был настолько счастлив, что меня страшила даже мысль о том, чтобы все испортить. Я видела, какое удовольствие ему доставляет делать вид, что мы женаты. Он постоянно помогал мне на кухне, возился с чисткой ковра или отправлялся в местный паб и заказывал мне выпить, даже не спросив, чего именно я хочу. Впервые за все время знакомства мы были полностью предоставлены самим себе. Не приходилось поминутно оглядываться, опасаясь, что нас кто-то увидит. И Александр в эти дни просто преобразился: стал более взрослым, более уверенным в себе. Нам обоим открылась возможность узнать, какой могла бы стать наша совместная жизнь. Но чем восхитительнее все 1 складывалось, тем с большим страхом я ждала конца каникул и того дня, когда придется сказать: между нами все кончено… Я пришла к выводу, что единственный способ заставить Александра отпустить меня – сказать, что я его не люблю.

Я отложила объяснение на самый последний день. У нас закончилось молоко, и я отправилась в деревню. Александр остался в коттедже. Это немного удивило меня, ведь все каникулы мы были практически неразлучны, но, с другой стороны, было и к лучшему, гак как давало мне время обдумать все, что я собиралась ему сказать. Я отсутствовала довольно долго бродила по кладбищу, глядя на простирающиеся вокруг унылые пустоши, и пыталась убедить себя, что мною руководит только любовь к Александру. Мысль о том, какую боль я причиню ему своими словами, я упрямо гнала прочь.

Когда я наконец вернулась, Александр высматривал меня из окна. Он был явно встревожен моим долгим отсутствием.

Сделав глубокий вдох, я вошла в дом. Александр по-прежнему стоял у окна с каким-то особенным, напряженным выражением на лице. Оглянувшись, я увидела полотнище, свисавшее с одной из дубовых балок. На нем было написано: «Пожалуйста, будь моей женой».

Он явно нервничал, и тем не менее я еще никогда не видела в его глазах столько любви.

– Я сначала хотел написать: «Выходи за меня чамуж», но потом подумал, что слово «жена» тебе поправится больше. А если нет, могу придумать еще что-нибудь, лишь бы…

Не дав ему договорить, я расплакалась и прильнула к нему, умоляя любить меня и никогда не покидать… Наконец Александру удалось меня. успокоить, и он отправился на кухню, чтобы принести чай. Когда же он вернулся, я ударилась в другую крайность и начала смеяться, не останавливаясь. У меня было ощущение, что я уже потеряла Александра, а теперь судьба решила снова вернуть его мне. Александр тоже улыбнулся, но я видела недоумение в его глазах.

– Я смеюсь потому, что ты дурачок, и потому, что мне нравится слово «жена», и потому еще, что я до безумия люблю тебя.

– Значит, ты согласна выйти за меня замуж?

– Это значит, что я бы вышла за тебя замуж хоть сейчас, если бы мы могли это сделать…

– Пожалуйста, не надо перечислять все причины, по которым мы этого сделать не можем. Я хочу только услышать от тебя слово «да», а уже потом мы будем решать все остальное.

– Спроси меня еще раз.

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Да!

Но лишь значительно позже мы смогли более-менее спокойно обсудить этот вопрос. В результате мне удалось уговорить Александра отложить нашу женитьбу до тех пор, пока он не вернется из Оксфорда.

– Ты же понимаешь, что тогда я буду хотеть этого точно так же, как и сейчас, – прошептал он.

– Я буду каждую ночь молиться, чтобы это было так!

Глава 9

Теперь, после возвращения в Фокстон на летний триместр, когда мы окончательно осознали, что произойдет, если о нашей связи кто-нибудь узнает, мы стали вести себя гораздо осмотрительней. Но все же Александру иногда было очень трудно сдержать себя, и поэтому в свободные вечера я часто отправлялась в паб, чтобы избавить его от соблазна навестить меня в коттедже или в кабинете. В остальное время все шло не так уж плохо. Несмотря на то что постоянно нас окружали люди, мы, по крайней мере, могли видеться и каждый день оставлять в наволочке Александра записки друг другу.

А потом Александр нашел выход из положения – приблизительно в миле от школы он обнаружил заброшенное здание железнодорожной станции… Мы встречались там по меньшей мере раз в неделю и были настолько осторожны, что даже Генри ничего не знал. Александр добирался туда по железнодорожному туннелю, а я, заскочив на несколько минут в паб, перелезала через изгородь, быстро пересекала луг, на котором всегда паслось множество коров, и по узкой тропинке бежала до станции, где меня уже ждал Александр. Иногда он дурачился и приветствовал меня то в фуражке железнодорожника, то размахивая флагом, то запуская игрушечный поезд.