Мэри Патни - Что осталось за кадром

- Извините, мистер Скотт. Я думал, что прекрасно знаю роль, но… - Он беспомощно развел руками.

- Тебя пугает, что ты снимаешься в Голливуде?

- Не только. - Шариф сглотнул слюну. - Вы тоже… сэр. Я видел вас в роли Ромео в Стратфорде. Он у вас получился такой живой… Весь спектакль держался на вас. Тогда я понял, что хочу стать актером.

Так вот в чем дело! Еще студентом театральной академии Кензи пришлось, играя одну маленькую роль, встретиться на сцене с сэром Алеком Гиннессом. Он почти задыхался от благоговения. Хотя он не стал бы себя сравнивать с Гиннессом и был всего лишь на десяток лет или чуть больше старше Шарифа, идол оставался идолом.

- Так, значит, я твой идеал?

- Да, сэр.

Круто повернувшись, Кензи посмотрел в глаза Шарифу.

- Я не твой идеал, - прорычал он. - Я англичанин, сын продажной суки, я плюю на тебя и всю твою мерзкую страну…

Явно потрясенный, Шариф смотрел на Скотта во все глаза.

- Что… что это вы говорите? Я родился в Бирмингеме и такой же англичанин, как и вы.

Кензи скрипнул зубами.

- У моих людей оружие лучше, и Бог лучше, поэтому мы высшая раса. Понятно? Твои несчастные вонючие рабы должны быть благодарны христианской нации, что мы еще заботимся о вас.

- Ты выродок, - подхватил Шариф, наконец сообразив, чего от него хотят.

Кензи увидел, как сжались кулаки молодого человека, и принял защитную позу, чтобы успеть уклониться от удара, если потребуется. Но Шариф перевел дыхание и успокоился.

- Я понял, сэр. Вы считаете, что я должен прекратить думать про Голливуд и просто делать свою работу. Быть Мустафой, а не рефлексирующим актером.

- Правильно. Но я не сэр. Я свинья. Проклятый неверный, и, уж конечно, никакого пьедестала.

- Да, сэр Свинья. - Шариф рассмеялся. С этого момента он будет воспринимать Кензи как своего брата-актера, а не какой-то недосягаемый образец.

Кензи похлопал молодого человека по плечу:

- Пошли назад и попробуем еще разок. И попытайся вселить ужас в сердце Рандалла.

Восемнадцатый дубль был снят без остановки.

Глава 8

Закончив съемки последнего эпизода, намеченного на этот день, Рейни потянулась, разминая затекшие плечи. Осталось сделать несколько крупных планов в сцене первой встречи Рандалла и Мустафы. И потом они вернулись к предыдущему эпизоду, где Рандалл, рискуя жизнью, спасает одного из своих солдат от укуса ядовитой змеи.

Кензи был превосходен - крепко сжатые губы, бесстрашный взгляд, абсолютное самообладание. Она надеялась, что при монтаже найдется место для этого эпизода, который как нельзя лучше демонстрирует не только храбрость Рандалла, но и его заботливое отношение к подчиненным. Так как строгие взгляды Рандалла могли показаться несколько устаревшими современному зрителю, очень важно показать, что он был примерным офицером в соответствии со стандартами сегодняшнего времени.

Подойдя к Кензи, она не могла удержаться от похвалы:

- Ты был великолепен.

Не взглянув на нее, он продолжал расстегивать тяжелый мундир из красного сукна. Под ним открылась вполне современная майка.

- Это всего лишь первый съемочный день. Впереди еще долгие два месяца. - Потирая отметину на шее от жесткого воротничка, он направился к своему вагончику.

Она шла следом за ним, стараясь не отстать.

- Спасибо тебе за Шарифа. Стоило тебе поговорить с ним, и он стал работать просто замечательно.

- Очень талантливый парень, - отвечал Кензи на ходу. - И наделен редким отрицательным обаянием. В его привлекательности есть что-то тревожное… и опасное.

- Знаешь, - сказала Рейн, - между вами возникает такое напряжение… Я думаю, этого вполне достаточно, чтобы поверить в то, что случится позже…

Она хотела сказать больше, но осеклась, не в силах отвести глаза от Кензи. Он был такой неотразимый в военной форме!

- И поэтому ты не отходишь от меня ни на шаг?

Рейни остановилась как вкопанная, ее щеки густо покраснели.

- Как… как твой режиссер, я хотела посмотреть, хорошо ли ты устроился.

- Как твой экс-муж в скором будущем, я нахожу подобную опеку слишком утомительной.

Она почувствовала себя так, словно получила пощечину.

- Я… мне казалось, мы хорошо ладим. Я надеялась, мы и дальше сможем работать вместе как друзья.

Мускулы дернулись на его щеке.

- Друзья? Великолепная идея для женщины и ночной кошмар для мужчины! Ты мне не друг, Рейни. Ты моя жена, по крайней мере пока. Ты думаешь о дружбе, а я вспоминаю, как мне нравилось спать с тобой. И ничего не могу поделать. Я мужчина, и все мы такие. Обычно мы умеем прятать наши естественные желания, но когда я снимаюсь в кино, у меня нет на это сил, прости.

- Ты воображаешь, только мужчины думают о сексе? - возразила она. - Как устарело.

Его брови вопросительно изогнулись.

- Да? Ты тоже?

- Нет, просто не могу отделаться от нашего прошлого. - Она вздохнула. - Мы оба знали, что это будет непросто. И я не хочу, чтобы стало еще хуже, пока я рядом с тобой. Я просто тревожусь. О тебе, о кино, обо всем.

Он криво усмехнулся:

- Немного беспокойства не помешает, но не переусердствуй. Ведь нам еще предстоят съемки в Англии.

- Ты прав, но трудно расслабиться по приказу. - Заметив блеск в его глазах, она подумала: если бы он прямо сейчас предложил ей секс, это помогло бы ей избавиться от стресса? Раньше, когда она не могла прийти в себя от усталости и была на грани нервного срыва, он уже воспользовался этим средством.

Воспоминания нахлынули, и она сдалась, позволив им унести себя далеко-далеко… Они любили друг друга долго и истово и теперь, усталые и пресыщенные, лежали в постели. Свеча, распространяя сосновый аромат, тихо потрескивала на столе. Где же это было? Она никак не могла вспомнить, может, в гостинице на побережье Бретани? Вероятнее всего, именно там, потому что снаружи шумел прибой… Но свои ощущения помнила с удивительной точностью. Мысли, не дававшие ей покоя, постепенно оставили ее.

Кензи тоже полностью расслабился. Обняв ее, зарывшись лицом в ее волосы, он лежал, прижавшись к ней всем телом. В словах не было никакой необходимости. Им было так хорошо вместе! Кто бы мог подумать тогда, что разлука не за горами?

Она проглотила комок в горле, поймав себя на том, что не в силах отвести взгляд от поросшей темными волосами груди в разрезе кителя. Тряхнув головой, словно пытаясь отбросить навязчивые мысли, Рейн спросила:

- Твое отношение к этой истории теперь изменилось в позитивную сторону?

- Нет, - хмуро отозвался он. - Я чувствую себя хуже, потому что она стала еще более реальной. Но не волнуйся, я справлюсь.

- Не сомневаюсь. Увидимся завтра утром. - Она повернулась и пошла назад к съемочной площадке. Аппаратура была сложена и надежно укрыта на ночь. Что ж, пора возвращаться в маленький пустынный отель на лыжном курорте, где разместили членов группы и актеров. Здесь она могла вечерами просматривать отснятый материал.