Алена Левински - Изменяю по средам

На вкрадчивую просьбу о карманных деньгах, муж дал пятьдесят рублей. Кто-нибудь знает, как жить с такими суммами? Есть оригинальные идеи? Увидев их, я поняла, что ничего хорошего сегодня не произойдет. И точно.

В маршрутке мне не хватило места. Такого свинства не случалось очень давно, обычно я всегда втискиваюсь в маршрутное такси, как бы заполнено оно ни было. Я еду стоя, подпирая головой холодную железную крышу, уцепившись за выгнутый поручень у ступенек. Увы, сегодня мне не было даже стоячего места.

Следующее транспортное средство пришло только через двадцать минут и ехало почти полчаса вместо обычных десяти. В результате я опоздала на работу.

Коллеги уже были в трудах, раздавалась привычная барабанная дробь по клавиатурам.

Выпускающий редактор была мрачна:

– Посмотрела ваш медицинский текст про женские болезни. В первом абзаце вы пишите: «Начнем с конца, вернее – с ног». Маша, конец – это не ноги. Конец – это вообще не у женщин. Дальше… Вот тут… «Расшифруй сама свой мазок». Гм… Сомнительной ценности заголовок. Однако насчет расшифровки. Маша, вы уверены в том, что пишете? Откуда вы взяли информацию?

– Ну, как все… Из Интернета, – призналась я.

– Интернет – это зона тотальной безответственности. Там пишут такие же Маши, как вы. Обратитесь к академическим первоисточникам, если в этом есть необходимость.

И Марина вернула мой гениальный текст.

Где ж я ей в такое время академические источники возьму… Надо позвонить своей соседке, посоветоваться. Она работает санитаркой в первой градской больнице – чем не первоисточник. Интернета в глаза не видела.

Надюха сегодня пришла в розовой кофточке, которая расстегивается при каждом вздохе на одну пуговицу. Когда пуговицы заканчиваются, кофточка приветливо распахивается. Надька смущается, хихикает и застегивается. Наш единственный мужчина – верстальщик Дениска уже не краснеет, привык. При нем и колготки подтягивали, и бретельки лифчика поправляли, только что трусы не переодевали.

Обменялись с Надькой многозначительными взглядами. Просигнализировали: «Пошли по кофейку». Встретились у кофейного автомата, подозрительно булькающего утробой.

– Может, он загнулся? – предположила Надька, разглядывая зеленое светящееся окошко на железном агрегате.

– Нет, он просто греется, – сказала я, скармливая чудовищу червонец.

Внутри заклокотало, задребезжало, булькнуло, как в желудке с голодухи, и железный друг затих. Мы постояли. Подождали.

– Надо позвать Дениску, – предложила я, – он знает, где надо стукнуть.

– Не надо Дениску, – нахмурилась Надька, – он меня разглядывает.

– Ты бы еще голая пришла, так и я б тебя разглядывала.

– Глупости, – фыркнула Надюха, – я же не нарочно. Совсем недавно моя грудь легко умещалась в этой кофте, а сегодня надела – она рвется наружу и все тут!

Меж тем железный гад кофе не лил и десятку возвращать не собирался. Притих, сволочь.

– Я буду жаловаться, – на всякий случай пригрозила я громко.

Из соседней комнаты выглянул системный администратор.

– На кофейный автомат, – уточнила я. – Он слопал деньги и не мычит, не телится.

В эту минуту автомат ожил, заскрипел, затрясся и смачно плюнул жижей из растворимого нескафе мне на ботинки. Надька заблаговременно отскочила, ее кофточка, возликовав, прыснула парой пуговиц, я громко сказала матерное слово. Системный администратор немедленно скрылся за дверью. Я огляделась. Кроме притихшего за своей стойкой охранника, надеюсь, больше ни у кого не оказалось возможности оценить богатство моего лексикона.

Пришлось идти в туалет отмывать обувку. Пока я терла салфетками шкуру драной лошади, когда-то, много лет назад, пущенную мне на ботинки, из крайней кабинки послышались всхлипы. Я замерла, прислушалась, потом наклонилась и присмотрелась. В узком просвете между стенкой кабинки и кафельным полом рядом с монументальной белой ногой унитаза стояли чьи-то полные ноги в сменных клеенчатых туфлях с оранжевыми розочками на красном фоне.

Я кашлянула. Прислушалась. В кабинке кто-то безуспешно боролся с рыданиями.

– Я могу вам помочь? – спросила я.

– Как? Убить эту суку? – послышалось в ответ.

– Какую? – не поняла я.

Из кабинки – рыдания на полную громкость.

– Кто сука? – попыталась выяснить я, еще надеясь, что речь идет о животном.

– Мой муж… Старый дикобраз… – В кабинке высморкались. – Он ушел из дома. У нас трое детей, два внука, дача в Малаховке. Мы уже разводились. Много лет назад. Но тогда он просто ушел от меня в никуда. Потом вернулся, упал на колени, и после этого у нас родился младший сын. И вот опять… Но в этот раз он ушел к молодой.

– Вы уверены?

– Конечно! Сначала он стал приходить за полночь, хотя раньше за ним такой привычки не водилось. Потом она принялась ему названивать. И таким мерзким голоском сюсюкать: «Позовите, пожалуйста, Колю»… Тьфу! А потом начали приходить письма. Я редко дома пользуюсь Интернетом, но обратила внимание. Короткие записки, вроде «До встречи. Жду. Твоя А.»

Что-то нехорошее, недоброе зашевелилось у меня в душе, поскребло коготками по сердцу и затаилось мрачно.

– Ну и что? Может, это были послания коллеги с работы. Мужчины. Андрея, например.

– Ага! – гаркнули из кабинки, и полная нога в красной туфле с рыжими розочками топнула гневно. – Как же! Андрей! Анюта оказалась!

И опять всхлипывания.

– А как вы узнали правду? – сухо поинтересовалась я.

– Как все. Следила. У нее оказались рыжие кудри на всю голову, она когда ими трясет, волосы в суп летят. А ему хоть бы что!

– А вы бы тоже кудрей навертели и хной их покрасили. Может, его хна возбуждает?

– Девушка, не говорите глупостей! – рассердилась дама в кабинке. – Его возбуждают молодые сиськи, а не хна. Доживете до моих лет, поймете.

– Причем здесь годы? Уходят и от молодых, причем к старым. Я точно знаю. Мне на собеседовании главный редактор сказала. Тут дело не в сиськах, глубже копайте.

– Куда уж глубже! Да я его знаю, как свою язву. Мы вместе двадцать пять лет прожили.

В кабинке послышалась возня, потом дверь открылась, и вышла Лидочка, большая и зареванная.

Я застыла.

– Да ладно тебе… – махнула рукой Лидочка и пошла к раковине умываться. – Я сразу поняла, что это ты.

– Лида… извините… – попыталась я поправить ситуацию, – я, честное слово, не знала, что речь идет о вашем муже…

– Ну, теперь ты понимаешь, что дело не в кудрях. – Она поправила свою пышную, красного дерева шевелюру. – Он взбрыкнул. Козел.

– Козел, – с готовностью закивала я, – какой козел! Чего ему не хватало!

– Сексу, – меланхолично сказала Лидочка, – я точно знаю.