Вера Ветковская - Танец семи покрывал

— Пусть земля будет пухом вашему папе, — тихо промолвила Зара.

— Да, мир его душе, — с чувством сказал Стефан.

Зара чуть пригубила из своего бокала.

Незаметно появился Володя, стал расставлять на столе закуску.

— А мне есть не хочется, — объявил Стефан. — Но вы ешьте, ешьте, Зара!

— И мне не хочется…

— Так что же будем делать?

— Поговорим немного… Вы очень любили папу?

— Да, любил, — сказал Стефан.

— А мама у вас есть?

— Мама давно умерла.

— Значит, у вас никого нет? — с жалостью спросила Зара.

— Только сестра и нянька.

— Сестра… Она старше вас или моложе?

— Старше, — ответил Стефан.

— Она такая же красивая, как вы?

Стефан поперхнулся.

— Вот уж никогда не считал себя интересным, — промолвил он, — мы с сестрой не похожи. Она светлая, с такими русыми прямыми волосами, маленькая, очень хрупкая…

— А вы — брюнет, высокий, сильный, — польстила ему Зара. — Но все же ваша сестра, она хороша собой?

— Наверное… Не знаю… Каждый судит о красоте по-своему…

— Она замужем? — продолжала расспрашивать Зара.

— Нет, она совсем девочка, хоть и старше меня… По виду — девочка. Такая, как вы… только совсем другая… Я хочу сказать, она тоже выглядит моложе своих лет, моя Стася.

— Стася? — переспросила Зара. — Какое странное имя. Анастасия?

— Нет, Станислава. У нее тоже, как и у меня, польское имя. Наш отец был наполовину поляк.

— А у Стаси есть жених?

— Да, ты его видела, — вдруг перешел на «ты» Стефан. Он немного выпил и уже совсем освоился.

— Как, тот суровый парень, что был тогда вместе с тобой, — жених твоей сестры?

— «Суровый»?

— Впрочем, я его хорошенько не рассмотрела… Стася его любит?

— Очень любит, — сказал Стефан.

— А он ее?

— И он ее… Но что это мы все о других да о других… Давай поговорим о нас с тобой, — вконец осмелел Стефан. Такого головокружительного ощущения он еще никогда не испытывал. — Ты правда хотела меня видеть?

— О, я совсем не умею притворяться, скрывать свои чувства, — воскликнула девушка простодушно. — А можно говорить тебе «ты»?

— Выпьем на брудершафт, — предложил Стефан. Он и не заметил, когда на столе появилась откупоренная бутылка «Токая».

Девушка просунула руку калачиком под его руку, они чокнулись.

— Теперь?.. — выжидательно глядя на нее, произнес Стефан.

— Теперь можно на «ты»?

— В общем-то не совсем… Ты что, никогда не пила на брудершафт?

— Нет, никогда.

— Отлично! — Стефана невероятно обрадовало это обстоятельство. — Теперь надо поцеловаться…

Он поднялся из-за стола и протянул девушке руки.

Она тоже встала и приблизилась к нему.

Они долго смотрели друг другу в глаза, прежде чем Стефан, смежив ресницы, коснулся губ девушки.

Это был первый в его жизни поцелуй, и он едва удержался на ногах.

Полуоткрытые губы девушки были горячи, как и его собственные.

Поцеловавшись, они снова отстранились друг от друга. Оба выглядели смущенно, как школьники.

— Ну вот, — прошептал Стефан.

— Здорово, — мечтательно выдохнула Зара. — Спасибо.

— Разве за это говорят спасибо?

— Говорят. Я ведь много в жизни испытала, а такого со мной еще никогда не было.

Какой-то непонятный холодок пробежал по спине Стефана.

— Много испытала? Ты шутишь?

Зара скорбно усмехнулась:

— Да, эти испытания пронеслись как ураган сквозь мою душу, но не изменили ее. Я была замужем.

— Ты? — Стефан смотрел на девушку во все глаза. — Ты шутишь!

Она печально покачала головой:

— Нет. Отец выдал меня, когда мне не было и шестнадцати лет. Мой муж был очень суровый человек, адыг из старинного рода, отцу очень хотелось породниться с ним… Муж запер меня в доме, а сам жил так, как ему хотелось… И однажды я решила сбежать. К отцу побоялась вернуться. Мама втайне от него отдала мне мои документы, немного денег… Я с детства занималась акробатикой… И вот приехала в Москву, сразу поступила в училище… Что ты на меня так смотришь, Стефан? Я разочаровала тебя?

Стефан сам не мог понять, почему признание Зары так сильно поразило его. С одной стороны, да, он почувствовал себя разочарованным, с другой — ощутил, что любовь проникла в него еще глубже, прошла сквозь его поры, пронзила до мозга костей. Он вдруг заметил, что по щекам Зары заструились слезы. Стефан промокнул их своими ладонями — и поцеловал ладони.

— Ты целуешь мои слезы?

— Все твое, — отозвался Стефан. — Я люблю тебя. Я очень полюбил тебя, Зара, как увидел… Но давай поговорим об этом позже. Ты слишком переполняешь меня… Расскажи мне про этот твой танец, тебе не страшно? Ты не боишься этих ножей?

— О, нисколько! Тут нужна сноровка… Мы долго репетировали. Лобов, который придумал этот номер, он ведь поразительный танцор! И постановщик тоже. Он увидел меня в училище на выпускном экзамене и сразу предложил мне работать вместе, — с наивной гордостью сказала Зара. — Это огромная честь для начинающей танцовщицы. Мы сделали этот номер, теперь работаем над другим…

— Надеюсь, вокруг тебя не будут плясать мужчины с топориками?

— Нет. У меня будет всего один партнер.

— Без ножа?

— Ты что-нибудь слышал о танце семи покрывал?

Стефан порылся в памяти.

— Что-то библейское?

— Верно. Это танец Саломеи, дочери Иродиады, которая очень им угодила своему отчиму, царю Ироду. Он обещал исполнить любое ее желание.

— Да-да. Она требовала голову Иоанна Крестителя. Ее надоумила мать. И ей подали голову пророка на блюде… Тебе тоже что-то принесут на блюде? Моя голова не подойдет для этой цели?

Зара рассмеялась:

— Нет, никаких голов. Просто танец. Под музыку Иоганна Штрауса. Тут важна идея и цветовая гамма. Семь покрывал. Первое, розовое, символизирует наивность человека, видящего мир сквозь розовые очки…

— Эту роль исполняет твой партнер?

— Он просто помогает воплотить идею. Он незаметно подает мне покрывала, под которыми я буду танцевать… Следующее — голубое, затем — зеленое, цвет самой природы, которая венчает молодую пару…

— Три, — подсчитал Стефан. — Она их меняет, как маски, твоя героиня…

— Четвертое — белое, цвет невинности, венчальный цвет…

— Хорошо бы, чтобы на этом дело и кончилось, — заинтригованный, проговорил Стефан.

— В жизни бывает иначе, — возразила Зара. — Пятое покрывало — цвета счастья, алого цвета.

— Цвета крови…

— Любовь и кровь рифмуются, — заметила Зара.

— Шестое?

— Желтое. Цвет измены, цвет разлуки…