Алла Новикова - Черный Змей

— Так-то оно так, — в раздумье протянула девушка, — да только уж странно все это.

— Любовь — вообще странная штука.

— А кто тут говорит про любовь? Это больше похоже на наваждение. Любовь — это когда романтика, прогулки при луне, ужин при свечах, глупые записочки и тому подобная дребедень.

— Ну, то, что ты описала, — это скорее влюбленность, чем любовь. Причем детская.

— Да без разницы. В любом случае, это практически непременные атрибуты любых романтических отношений. А что эти двое? Либо сидят и в глаза друг другу смотрят, либо целуются. И все. Разве ж это любовь?

— Думаю, все-таки у каждого это происходит по-своему. И почему ты так беспокоишься? Радоваться надо за подругу.

— Да я радуюсь, радуюсь. Разве по мне не видно? Только не знаю, чему я радуюсь. Не нравится мне все это. Чует мое сердце — добром это не кончится. А ты? Ты радуешься?

— А я всегда радуюсь, — улыбнулся Женька. — Ладно, хватит уже чужие косточки перемывать. Пойдем, потанцуем.

В этот момент раздался звонок в дверь. Женька пошел открывать и вскоре вернулся с потрясающей длинноногой брюнеткой.

— Друзья мои, позвольте вам представить мою подругу, — объявил он. — Это Анечка, мой ангел-хранитель. Прошу любить и жаловать.

У Ольги едва не отвисла челюсть, в прямом смысле слова. Ну Женька! Ну тихушник! Завел себе тайком девушку, а теперь спокойно так об этом заявляет.

"Кажется, мир сходит с ума, — подумала она. — Танюха со Змеем этим нелюдимым, а Женька, столько лет сходивший по ней с ума, нашел себе новую любовь. Не понимаю".

Аня оказалась девушкой спокойной и рассудительной, прекрасно дополняя взбалмошного и порывистого Евгения. Она сразу всем понравилась и без особых проблем влилась в их компанию, да так, словно всегда там и была. Она с каждым нашла общий язык, кроме, разве что, Татьяны со Змеем, да и то только потому, что те были слишком поглощены друг другом, чтобы обращать еще на кого-либо свое внимание.

Когда Татьяна вышла на кухню покурить (Кирилл не курил), Ольга подошла к ней и как бы невзначай поинтересовалась:

— Ну, как тебе новая Женькина подруга?

— Ничего, симпатичная девушка, — спокойно ответила та, выпуская дым.

— И это все, что ты можешь сказать?

— А что еще? Мне с ней детей не крестить. В любом случае, я рада за Женьку. Ему давно пора было с кем-нибудь познакомиться. Я уж боялась, что он так бобылем и помрет.

— Какое же у вас царит согласие, — иронично сказала Ольга. — Он рад за тебя, ты рада за него. Все довольны и счастливы.

— Все, кроме тебя? — проницательно взглянула на подругу Татьяна. — Мне кажется, что ты чем-то недовольна, вот только не могу понять — чем.

— Вот и я не могу, — пригорюнилась та. — Казалось бы, все хорошо, все прекрасно. Но что-то не так. Что-то неправильно. И это меня мучит.

— Не парься, подруга! Все действительно хорошо и прекрасно! Расслабься и веселись!

И девушка, затушив сигарету, снова умчалась. Само собой, к Кириллу.

— Вся эта идиллия вызывает у меня скуку, — сказала сама себе Ольга. — И дикое желание что-нибудь разбить.

— Когда чего-то очень хочется, не стоит себе в этом отказывать, — раздался голос за ее спиной. — Можно к тебе присоединиться?

На кухню вошла Аня. Взяла сигарету, подкурила.

— Оль, я хотела тебя спросить… Ты ведь давно знакома с Женей?

— Ну да. Уже почти пять лет.

— А с той девушкой, которая только что вышла отсюда? Забыла, как ее зовут.

— С Танюхой? С ней мы знакомы еще дольше. А что?

— Ну, как тебе сказать… Конечно, это не совсем мое дело… хотя, с какой-то стороны, и мое… В общем, скажи мне, пожалуйста, только честно — между Женей и этой Татьяной что-нибудь было? Или есть?

— С чего ты так решила? — удивилась Ольга.

— Я ведь вижу, как он на нее смотрит. Этого ничем не скрыть. Мне нужно знать, есть ли у меня… м-м…

— Соперница?

— Что-то в этом роде.

— Могу тебя успокоить — ничего между ними не было, нет и не будет. Ты видела парня, с которым сидит Татьяна? Боюсь, что это ее навязчивая идея. Она жить без него не может. А у Женьки теперь есть ты. Я же говорю — полная идиллия.

Ольга зло ткнула окурком в пепельницу, затем похлопала по плечу озадаченную Аню и направилась к выходу.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В этот день Змей, как обычно, проводил Татьяну до дома, и они еще долго целовались на детской площадке, сидя на качелях, не в силах оторваться друг от друга.

— Ну что, до завтра? — наконец прошептала девушка.

— До завтра, — согласился Кирилл.

— У Женьки?

— У Женьки.

Любовь эгоистична. Они вовсе не задумывались о том, что хозяину квартиры, может быть, не нравится их общество, или о том, что это просто некрасиво по отношению к нему. Они знали одно — там им удобно (Змей почему-то никогда не приглашал Татьяну к себе, а девушка, в свою очередь, боялась, что у нее им помешают близнецы, вечно сующие свой нос в дела сестры), к тому же уже все как-то привыкли, что если кому-то бывает некуда податься, подавались к Женьке. Там весело и приятно.

Они снова поцеловались, и тут Татьяна, глядя в чудесные глаза своего возлюбленного, внезапно решилась сказать то, что давно хотела.

— Кирилл… я… я…

Его глаза стали вдруг глубокими и ясными.

— Кирилл, я люблю тебя, — прошептала девушка пересохшим ртом.

Она ждала каких-то слов в ответ, но Змей молчал. Он сидел, уставившись на свои руки, и просто молчал, как будто не знал, что ей сказать. Девушка чувствовала себя ужасно глупо. "Ну и с чего ты решила, что он ответит тебе тем же? — спросила она себя. — То, что вы часто встречаетесь и целуетесь, еще ни о чем не говорит. И как теперь себя вести? Делать вид, что ничего не произошло? Или обратить все в шутку?" Ей было до боли обидно. Она предложила ему свое сердце, а он его отверг. Ну, или, по крайней мере, не оценил.

Кирилл посмотрел на нее, и вся обида тут же растаяла в лучах его взгляда. Татьяна почувствовала, что она может ничего больше не говорить, что парень очень рад ее признанию, но сейчас у него просто нет слов, чтобы выразить все, что он чувствует. Сам Змей так ничего ей и не сказал, но девушка поняла его и так. Каким образом — она сама не знала, просто поняла — и все. Они расстались без слов, которые были им, в общем-то, и не нужны.

Однако наутро Татьяна все же чувствовала себя расстроенной. Конечно, не впервые она произносила эти слова, были у нее и раньше парни, но сейчас девушка решила, что то, что происходит теперь с ней, — настоящее. Все, что было до Кирилла, — это не в счет, это были всего лишь мимолетные увлечения, свойственные молодости. Теперь же она чувствовала себя такой счастливой, такой окрыленной, что у нее не было сомнений — это настоящая любовь. Такая, о которой пишут в книгах, которая бывает раз в жизни, да и то не у каждого.