Луиза Бэгшоу - Карьеристки

— Я! — заорал Розен, в ярости вскакивая. — Я, а не ты! И никогда не забывай об этом!

Он тяжело сел, кипя от злости.

— Выслушай меня, Росси, — сказал он. — Считай, тебе здорово повезло: я мог бы тебя немедленно выгнать. — Топаз побелела. — За то, как ты со мной разговариваешь. Я веду этот корабль десять лет и повидал энергичных вроде тебя предостаточно. Они ворвутся, повертятся в редакции, подбросят пару броских фраз и думают — они прямо Ральф Дж. Глисон. Так запомни — удачный заголовок или подпись к снимку еще не говорят о том, что ты репортер. Это знаешь что? Мастерство составителя рекламных объявлений! — снова заорал Розен.

Топаз дрожала.

Казалось, она стоит на пути баллистической ракеты.

— Извините, — промямлила Топаз и в ужасе поняла: ее голос дрожит.

«О Боже, — запаниковала она. — Похоже, я сейчас разревусь». Розен бросил взгляд на свою протеже, глаза замерли на коленках Топаз, и он испугался. Да, он грубо говорил с ней, но сейчас его настроение изменилось, стало жаль девочку, такую беззащитную… Ему хотелось успокоить ее, поцеловать, погладить по голове. Но больше всего — швырнуть на пол и изнасиловать прямо в кабинете. Не думай об этом! Будь великодушным, справедливым.

— Ну ладно, — вздохнул он. — Нельзя продолжать разговор в таком духе, это недопустимо. Ты, наверное, считаешь, что я не даю тебе хода, что ты вполне можешь работать младшим репортером… Хорошо, я подкину тебе шанс. Дэвид Левин завтра в три часа будет на совещании в «Дженерал электрик». Мне кое-что сообщили… о чем пока не знает никто. Никому не удалось получить у него объяснение, почему он избил школьную учительницу своего сына. Тебе известно, где его искать, проследи за ним и отлови. Добудешь интервью — получишь повышение. Не сумеешь — пинок под задницу и вылетишь отсюда. Понятно?

— Понятно, — сияя, ответила Топаз.

Дэвид Левин вышел из здания «Дженерал электрик». Стоя на противоположной стороне улицы, Топаз вздрогнула — час пробил. По тому, как колотилось ее сердце, она поняла: все планеты Вселенной замерли. Она глубоко втянула воздух. Левина нельзя не узнать даже на таком расстоянии — золотистые волосы, вскружившие голову целому поколению американок, сверкали в свете зимнего дня, она видела его плечистую фигуру, надменную линию подбородка. Дэвид Левин соединял в себе еврейскую чувственность Ричарда Гира с фигурой викинга, и он один из немногих звезд, способных любой фильм превратить в кассовый. А сейчас поползли отвратительные слухи, которые, если подтвердятся, погубят его карьеру. Журналисты-проныры разнюхали: этот американский герой-любовник истязал женщин, недавно сломал нос своей пассии, молоденькой школьной учительнице сына. Пока еще ни слова не просочилось в печать, пострадавшая слишком напугана и не откроет рта, а Левин слишком могущественный…

Топаз нащупала диктофон в кармане и кинулась наперерез потоку машин.

— Мистер Левин! — задыхаясь, кричала она, несясь за ним вприпрыжку. — Простите, сэр!

Левин обернулся, заметив девчонку с отличной фигурой в темных солнечных очках и бейсбольной кепке, от ярости он покраснел и нехотя скривил рот в улыбке.

— Эй, дорогуша, не так громко. Я не хочу, чтобы собралась толпа. Ну, кому и чего подписать?

Он думает, что я хочу автограф!

— О нет, я не поклонница! — выпалила она. — Вернее, я поклонница, но просто хочу сказать, я журналистка… Знаете, ходят слухи, что вы побили учительницу, может, вы объясните, ну, чтобы обелить свое имя.

Зеленые глаза Дэвида Левина превратились в льдинки.

— Проваливай отсюда! Дешевка! — прорычал он. — Передай той проститутке, если только она заговорит…

— И что? — спросила Топаз. — Что будет?

Она больше не нервничала. Она влезла в гущу потрясающей истории, этот ублюдок — крупная карта.

Левин уставился на нее.

— Хоть слово напечатай об этом, сука, и я отправлю тебя на тот свет! И я не вижу, чтобы писал диктофон. — Он нырнул в подкатившее такси.

У Топаз не было времени сообразить, насколько он прав, ведь она действительно не включила диктофон. Она кинулась в следующее такси.

— Вы можете незаметно держаться за той машиной?

— Нет проблем, леди. — Водитель обрадовался: в скуке дня появилось какое-то разнообразие.

Машины пробирались сквозь сверкающий Манхэттен, плывя в потоке, как по воде. Топаз смотрела в окно на зеркальные небоскребы, устремленные в небо, будто обвиняющие персты, и быстро соображала. Во-первых, он явно виновен. Во-вторых, чего-то накурился и потому не в своей тарелке. В-третьих, судя по всему, учительница не единственная женщина, которую он бил…

Топаз секунду подумала, потом сняла бейсбольную кепку, запихала очки в сумку, распахнула жакет, распустила волосы, и они водопадом рассыпались по плечам, расстегнула две верхние пуговицы на блузке и вынула помаду…

Дэвид Левин расслабился еще больше. Коньяк хорош, кока тоже — очень приятный клуб, здесь собирались люди, которым до него нет никакого дела. Как хорошо — утром он отстоял еще три пункта и послал куда надо наглую журналистку. Теперь наконец он здесь, беседует с техасским цыпленочком с детскими глазками, мягкими губками и потрясающими титьками. У нее хорошая осанка, она счастлива оказаться с ним. Девчонка из тех, кому нравятся сильные мужчины, и он едва мог дождаться момента, чтобы доказать ей — он как раз такой.

— …хотя, может быть, вы это не одобряете как житель Нью-Йорка, — пробормотала она, опуская глаза. — Может быть, вы один из женоненавистников, — произнесла она с некоторым отвращением.

Левин разразился хохотом:

— Нет, мэм, ни в коем случае.

— Ну что ж, приятно слышать, — сказала она. — Я старомодна, но клянусь, это то, чего хочет Бог. Так сказано в Библии. Я обожаю мужчин, способных поддерживать дисциплину в доме, хотя таких в наши дни почти не встретишь.

Левин размышлял: когда он будет ее колотить, она сразу достигнет оргазма, еще до того, как он возьмет ее? Ну ладно, не важно, посмотрим. Мысль об ее аппетитном южном задике, разложенном у него на коленях, начала приводить его в возбуждение.

— Ну что ж, Джоан, перед тобой такой мужчина. В последний раз моя бывшая подруга решила со всем этим покончить… Скажем так, это было в последний раз. — Топаз подалась вперед, сжав грудями диктофон, работавший под платьем.

— Боже, — промурлыкала она, — почему бы тебе не рассказать мне об этом?

8

Вагон подземки был забит до отказа: аккуратные деловые люди в крахмальных льняных костюмах, рабочие в комбинезонах, спортсмены-джоггеры в обтягивающей лайкре… Топаз ничего не имела против, даже когда итальянка-домохозяйка с огромными сумками уперлась в бок, — ничто ее не раздражало.