Вайолетт Лайонз - Сицилийские страсти

— И что же именно?

— Ну, например… Да откуда мне знать? Это ты объявил себя специалистом по папарацци, так что должен уметь находить с ними общий язык!

Последовавшее за этим напряженное молчание действовало Роберте на нервы. Франческо не произносил ни слова и не двигался с места так долго, что она, против своего желания, почувствовала, что сейчас что-то сделает, неважно, что именно, но сделает.

И тут Франческо неожиданно сухо произнес:

— Прекрасно! Я найду с ними общий язык!

Прежде чем она обрела дар речи, он был уже у двери. В решительности, с которой прозвучали его слова, было что-то пугающее. Еще не зная, что именно он задумал, Роберт уже чувствовала, что вряд ли ей это понравиться.

— Постой!

Услышал ли ее Франческо? И если да, то остановится ли он?

Когда, к ее великому огорчению, стало казаться, что рассчитывать на это не приходится, Франческо внезапно замер на месте и, обернувшись, остановил на ней свой взгляд.

— В чем дело?

Лицо его было абсолютно непроницаемым, без всякого намека на какие-либо эмоции.

— Что ты собираешься предпринять?

Изданный им тяжелый вздох явился поистине верхом совершенства. Сочетание сожаления, раздражения и евангельского смирения одновременно, с налетом легкого презрения к глупости прозвучавшего вопроса.

— То, о чем ты меня просила. Тебе хотелось, чтобы я с ними поговорил. Именно это я и намерен сделать.

— Но что ты собираешься им сказать?

Очередной уничижительный взгляд с его стороны заставил Роберту почувствовать себя маленькой и ничтожной.

— Если уж ты не хочешь, чтобы я солгал им, представив тебя как свою любовницу, то после сцены на крыльце и нашего поцелуя остается только одно.

— И что же?

Ею овладело нехорошее, пугающее предчувствие.

— Сказать им правду.

— Что?? — Открыв рот, Роберта попыталась было хоть что-нибудь сказать, но смогла издать лишь этот ничего не значащий возглас. Собравшись с последними силами, она попытала счастья еще раз: — Правду? Но какую правду?

— Разве это не очевидно? Я собираюсь сообщить им, что ты моя жена и что мы поженились год назад. А чего еще ты могла ожидать?

— Нет! Не надо!

Испытываемый ею ужас заставил Роберту вскочить с дивана. Ноги дрожали так сильно, что не держали ее, и она вынуждена была опереться руками на стоящий поблизости стол.

— Не делай этого!

Разве можно было допустить, чтобы все узнали о том, что некогда она любила его до такой степени, что решила выйти за него замуж? Что оказалась настолько глупа, что собиралась посвятить ему свою жизнь, носила на пальце его кольцо, лежала с ним в одной постели — и все в слепой, наивной вере в его любовь? Но все это обернулось ложью. И если люди узнают всю правду о ее браке, они узнают и о лжи тоже. Узнают о том, как мало он ее любил, как бесцеремонно отшвырнул в сторону, чтобы иметь возможность жениться на женщине, которая всегда была ему нужна, — на своей Луизе.

И теперь эта и без того грустная история будет использована желтой прессой как повод для очередного публичного скандала.

— Не делай этого! Я настаиваю!

— Можешь настаивать на чем угодно, — невозмутимо возразил Франческо. — Однако мы должны сказать им хоть что-нибудь.

Но только не это! Кроме того, если известие об их браке станет достоянием общественности, это неизбежно нарушит и его собственные интересы. Может быть, Франческо просто блефует? Однако по его суровому, непроницаемому лицу сказать что-либо определенное было невозможно.

— Ну что? — не отставал Франческо.

Лицо Роберты, на котором выделялись широко раскрытые изумрудные глаза, было так бледно, будто ей только что сообщили о смерти близкого друга.

Неужели перспектива, что он объявит ее своей, настолько ужасна? Что с того, если мир узнает, что они являются не просто любовниками, а мужем и женой, связаны друг с другом не только эмоционально, но и самым что ни на есть законным образом?

Черт побери, да любила ли она его когда-нибудь вообще? В свое время, в начале их знакомства, Франческо готов был поклясться в этом чем угодно, но теперь сомневался.

Хорошо, предположим, Роберта разозлилась на меня из-за истории с земельным участком, рассуждал он. По правде сказать, у нее были на это все основания. Тогда он сильно себе напортил. Очень сильно. Поэтому-то и решил переждать, пока она не успокоится, и попробовать наладить прежние отношения немного погодя. Но чем дольше Франческо ждал, тем меньше ему казалось, что действительной причиной их разрыва был злосчастный клочок земли. И чем это все закончилось?

Сайласом!

При одной мысли об этом человеке у Франческо внутри все словно переворачивалось. Спроси его кто-нибудь еще совсем недавно, и он, ничуть не сомневаясь, заявил бы, что Роберта не относится к числу женщин, ложащихся в постель с первым встречным. Однако не прошло и пяти минут после его появления в этом доме, как доказательство обратного оказалось перед его глазами. Сайлас устроился здесь настолько прочно и хорошо, что даже привел девицу в их с Робертой спальню.

Все это вновь и вновь вынуждало Франческо возвращаться к одному и тому же вопросу: любила ли она его когда-нибудь вообще? В свое время Луиза высказала предположение, что Роберта выходит за него замуж только из-за денег, но, будучи ослеплен страстью, он с негодованием отверг такую возможность. Теперь его уверенность несколько поуменьшилась, если не сказать больше.

— Ну ладно. Согласен, что сообщать им о том, что мы женаты, не самое лучшее из того, что можно придумать.

Внезапно идея предстать перед прессой с этим заявлением перестала казаться Франческо привлекательной. Хотя репортерам наверняка понравилась бы история о многоопытном, известном всему миру магнате, попавшем в старую как сам мир переделку: отдав свое сердце прекрасной девушке с невинным лицом и потрясающей красоты телом он, к своему великому стыду, обнаружил, что оказался женат на алчной охотнице за его деньгами.

Однако вряд ли кто-нибудь решится винить его в этом. Стоит лишь взглянуть на обрамленное иссиня-черными волосами по-кельтски бледное лицо, на великолепную фигуру, которую не может скрыть никакая одежда…

О черт побери, довольно! Нельзя позволять своим мыслям приобретать чувственный оттенок. Он должен думать о Сайласе и о неприятной ситуации, в которую поставил их этот подонок.

— Но что мы можем предпринять кроме этого? Есть какие-нибудь идеи?

— Идеи! — язвительно передразнила его несколько пришедшая в себя Роберта. — По-моему, главный специалист по идеям тут ты, не так ли? Эксперт по вопросам общения с желтой прессой! Кому, как не тебе, предлагать идеи?