Марина Елькина - Задачи из учебника

– Ты долго думал? – засмеялась Даша.

– Не смейся. Я должен тебе многое объяснить.

– Прямо сейчас?

Алик прямо сейчас объяснять уже ничего не хотел, минутная решимость прошла, но раз уж начал…

– Можно и сейчас.

– Лучше завтра, Алечка. Все завтра объяснишь. Хорошо? – Она разговаривала с ним, как с тяжелобольным, нежно и ровно.

– Я же серьезно! – возмутился он.

– Тем более. Серьезный разговор оставим до завтра. Ну, пока! – Она легко чмокнула его в щеку. – Я побегу, а то Никитка совсем замерзнет.

Да что она, в самом деле!

– Я не люблю тебя! – выкрикнул он и осекся. – Извини, я не хотел, но…

Даша на мгновение замерла, но тут же снова понимающе улыбнулась:

– Ты действительно ужасно пьян, Алечка. И болтаешь всякую чепуху. До завтра. Учти, завтра будешь просить у меня прощения за эту глупость!

Даша скрылась за дверью, и Алик беспомощно опустился на кровать. Что он наделал? Что он будет говорить ей завтра?

Глава 18

Следующий день удачным быть просто не мог.

Алик проснулся со страшной головной болью. В комнате было чисто: ни пустых бутылок, ни следов вчерашнего пира. Только стопка вымытой посуды на столе. Он совсем не помнил, как Даша все убирала. Черт! Вот напился!

Зато разговор с Дашей он помнил до мелочей. И сегодня предстояло продолжение этого разговора. Алик поморщился. Может, как-нибудь можно его избежать?

Как? Прятаться от Даши? До каких пор? Смешно и глупо.

А сказать девушке: «Я тебя не люблю» – очень умно!

Да спьяну же! Она и вчера это поняла, и сегодня поймет. А может, все вообще списать на водку? Рассудок помутился, сам не помнил, что говорил?

Даша, пожалуй, захочет поверить. И все останется по-старому. Но зачем морочить девчонке голову? Это просто отсрочит объяснение, только и всего.

Так ничего и не решив, Алик лениво прожевал бутерброд, оделся и отправился в университет объясняться по поводу недельного отсутствия. Еще одно «приятное» дело. И самое обидное – некого винить, во всем виноват сам. Вот самому и придется отдуваться.

Идея позвонить Татьяне пришла совсем внезапно. Он просто увидел внизу будку с междугородным телефоном. Увидел и усмехнулся: интересно, теперь он вообще не сможет спокойно проходить мимо такого автомата?

Алик глянул на часы, отсчитал время и машинально отметил, что через пятнадцать минут Татьяна выйдет из дома, чтобы успеть к первому уроку.

Трубку сняли после второго гудка, и Алик торопливо опустил в автомат «пятнашку».

– Алло!

Мужской голос. Что такое? Алик на секунду растерянно застыл с трубкой в руках, но тут же нажал на рычаг.

Что такое? Ничего. Просто приехал Игорь.

Отвратительное настроение разом снизилось еще на несколько порядков.

Ну что ж! В течение двадцати дней он не будет набирать ее номер, чтобы не вызывать никаких неприятностей. Так просила Татьяна.

Алик в сердцах шарахнул телефонной трубкой о рычаг.

– Ты чего автомат ломаешь? Хулиган! – Вахтерша в гневе летела к Алику, и он счел благоразумным побыстрее выскочить из общежития.

Метро, как всегда в часы пик, было переполнено до отказа. Алик едва втиснулся в вагон и в миллионный раз недобрым словом помянул тех, кто догадался построить общежитие на другом от университета конце города.

Впрочем, сегодня дорога даже показалась короткой. Мысли скакали с одной неприятности на другую.

Почему он бросил трубку?! Можно же было поговорить с Игорем начистоту, по-мужски.

Вот уж по-мужски! По телефону-то! А Татьяну зачем так подставлять? Она же просила. Она хочет все рассказать Игорю сама.

А если она не решится?

Решится. А если нет, так летом будет время для мужского разговора с Игорем.

Значит, до лета. Как все просто! Взял и отложил! Может, так и неизбежное объяснение с Дашей отложить? Например, сказать ей, что приревновал вчера к Никите, психанул, что он напросился проводить ее? Или вот еще выход – решил проверить ее чувства, поэтому и ляпнул «не люблю». Даша, конечно, обидится, несколько дней не будет с ним разговаривать, но двумя-тремя визитами с извинениями все благополучно закончится.

Да что за идиотская манера – вечно искать ходы для отступления!

Алик не на шутку разозлился на самого себя. Только по пьянке такой решительный, что ли?

Нет, продолжать врать – значит еще больше запутываться. Он все равно не сможет быть с Дашей прежним. И если она ничего не почувствовала вчера, то это вовсе не значит, что ничего не почувствует завтра.

Алика раздражало сегодня все: бегущие по эскалатору, толпа у выхода из метро, долгое ожидание у светофора, безликое здание гуманитарных факультетов.

Эта высотка не пришлась по сердцу еще при поступлении. Все пять лет он с завистью поглядывал на старые корпуса, где занимались естественники. И сегодняшнее раздражение на светлые и темные провалы окон в неуместной напыщенности нового корпуса было привычным. Алик даже удивился, что за всеми своими проблемами он не забыл разозлиться на здание.

– Ну, здравствуйте, милый мой! – От разговора с профессором Алик даже не пытался уйти и пошел прямиком на кафедру. – Как понимать ваше отсутствие?

Глаза Михаила Иосифовича за толстыми стеклами очков были строгими и укоряющими. Но честно говоря, Алик этой строгости нисколько не боялся. В данный момент профессор даже был определенным спасением от надоевших мыслей. Алик улыбнулся и принялся оправдываться:

– Извините, Михаил Иосифович, так уж получилось… Вовремя никак не мог…

– Я думаю, ваша диссертация готова, и моя помощь ни к чему, – насмешливо заключил профессор. – Может, назначим защиту на завтра?

– Стыдно сказать, Михаил Иосифович, но за это время не написал ни строчки…

Лучше уж признаться честно. Профессор кивнул:

– Этого и следовало ожидать. Может, вы решили отказаться от аспирантуры?

– Ну что вы!

– Или хотите переменить тему? Я, конечно, понимаю, что для защиты диссертации по декабристскому движению сейчас требуется определенная смелость. Сейчас модно во всех бедах обвинять революции… – Алик хотел было перебить, но Михаил Иосифович лишь сердито отмахнулся от его движения. – Ничего не имею против! Всегда было проще защищаться по актуальным темам. Или, может, вы хотите иначе взглянуть на декабристов? С точки зрения Ключевского? «Историческая случайность»? «Умная ненужность»?

– Михаил Иосифович! – наконец взмолился Алик. – Ну что вы! Я не собираюсь менять ни тему, ни точку зрения!

Разговор поворачивался в неприятное русло, но профессор помолчал и спросил уже совсем другим тоном, участливым и отечески сердитым: