Симона Элькелес - Правила притяжения

— А ты не отличил бы акрил от геля, — говорит самодовольно Бриттани, кладя руки на бедра.

— Мы все еще о машинах говорим? — спрашивает он.

Бриттани качает головой.

— Я говорила о ногтях.

— Я так и думал. Вот и фокусируйся на ногтях, а я сфокусируюсь на машинах.

Уголок рта Алекса искривляется, когда он притягивает свою девушку ближе.

— Я думаю, что мы готовы обедать, — кричит отец с входной двери.

Мама машет моему брату.

— Брендон, солнышко, покажи Бриттани и Алексу где находится внутренний дворик.

Пока Брендон несется на задний двор, я помогаю маме на кухне.

— У тебя грязь на подбородке, — говорит мама. Я тру свой подбородок, понимая, что это не грязь, а эпоксидная смола.

— А теперь ты ее размазала, вот… — она кидает мне кухонное полотенце.

— Спасибо. — Вытирая подбородок, я мою руки и сооружаю свой фирменный салат с грецкими орехами.

Во дворе мама раскладывает подставки для столовых приборов в цветочек и ее любимые керамические тарелки с рисунками цветных бабочек, которые сочетаются с чашками для чая. Несколько лет назад она открыла магазинчик органического чая, который называется ХоспиталиТи. Если вы живете в Боулдере, поспорю, что вам нравится активный отдых на природе. И вы пьете чай, вместо кофе.

Мамин магазин очень популярен среди местных. Я работаю там по выходным, рассыпаю в мешочки чай на развес, принимаю новый товар, и клею этикетки на чайные чайнички. Я даже помогаю с ее бухгалтерией, особенно когда ее расчеты не сходятся и ей нужно, чтобы я нашла ее ошибку. Я находчик ошибок в семье, особенно, что касается книг.

Я помогаю вынести во двор салат. На самом деле я придумала рецепт и держу заправку к нему в секрете, даже мои родители не знают, как его повторить. Салат содержит листья шпината, грецкие орехи, голубой сыр, и сухую клюкву… и «Специальный, секретный соус Киары», как зовет его моя мама. Выйдя наружу, я протягиваю салат Карлосу.

Он заглядывает в миску.

— Что это?

— Салат.

Он снова смотрит в миску.

— Это не летук.

— Это шшпинат. — Я прекращаю говорить, когда чувствую, как мой язык становиться больше.

— Просто попробуй, — говорит ему Алекс.

— Мне не нужно, чтобы мне говорили, что делать, — огрызается на него Карлос.

— Карлос, в холодильнике есть салат летук, — встревает мама. — Я могу быстренько соорудить для тебя салат, если хочешь.

— Нет, спасибо, — бормочет Карлос.

— Я бы не отказалась от салата, — говорит Бриттани, указывая на миску, ожидая, что я передам ее ей. Я не уверена, на самом ли деле она хочет салат из шпината, но точно старается отвести внимание от Алекса и Карлоса.

Я смотрю на папу. Его глаза на Карлосе. Скорее всего, он думает о том, сколько понадобится времени перед тем, как Карлос расслабится и начнет нам доверять. Проблема в том, я не уверена в том, что Карлос теперь когда-либо расслабится, особенно после того, как он был арестован.

— Я знаю, что ты попал к нам, по причине непредсказуемых обстоятельств, — говорит моя мама Карлосу, передавая вокруг тарелку с котлетами для бургеров из лосося. — Но мы рады предложить тебе наш дом и нашу дружбу.

Мой отец подцепляет котлету вилкой.

— На этих выходных Киара может показать тебе вокруг Боулдера. И познакомить тебя со своими друзьями. Так, родная?

— Конечно, — отвечаю я, хотя «мои друзья» состоят из Тука. Я не любитель тусоваться в компании. Тук парень, но он мой лучший друг и был с восьмого класса, когда Хеатер Харте и Медисон Стоун смеялись надо мной в классе по английскому, когда учитель заставил меня вслух у доски читать Историю Двух Городов. Я не только опозорила себя своим заиканием, но думаю, сам Дикенс перевернулся в гробу от того, как ужасно я  коверкала его слова. Как только они начали смеяться, я остановилась, убежала домой и не выходила из своей комнаты, пока Тук не пришел и не заставил меня снова показаться миру. В Пятницу, на занятии мистера Фури, я вспомнила тот день.

— Я думаю, что моя котлета недожарена. Он какая-то слишком уж розовая, — говорит Карлос, разглядывая творение моей мамы.

— Это рыба, — отвечаю я. — Лосось.

— В ней есть кости?

Я мотаю головой.

Из корзинки с хлебом он берет булочку, разглядывает ее, затем пожимает плечами. Я думаю, что он не привык к злакам, торчащим из его булочек для бургеров.

— Завтра я работаю, но Киара может отвезти тебя в магазин за продуктами, если хочешь, Карлос, — предлагает мама. — Таким образом, ты сможешь выбрать то, что тебе нравится.

— Тебе нравится спорт, Карлос? — спрашивает его Брендон.

— Это зависит.

— От чего?

— Кто играет. Я не смотрю теннис или гольф, если ты об этом.

— Я не говорю о том, чтобы смотреть, глупый, — говорит Брендон, смеясь над ним. — Я говорю о том, чтобы играть. Мой лучший друг, Макс, играет в Американский футбол, а он моего возраста.

— Рад за него, — говорит Карлос, кусая свой бургер с лососем.

— А ты играешь в Американский футбол?

— Нет.

— Бейсбол?

— Неа.

Брендон разошелся и не остановится до того, пока не получит тот ответ, который ищет.

— Теннис?

— Точно нет.

— Тогда в какую спортивную игру тебе нравится играть?

Карлос откладывает свою еду. О, нет. В его глазах горит мятежный огонек, и он говорит:

— В горизонтальное танго.

Моя мама и Бриттани давятся своей едой. Мой отец говорит:

— Карлос… — тем тоном, который он сохраняет для экстремальных ситуаций.

— Танцы не считаются спортом, — говорит Брендон, не замечая шока за столом.

— Считается, когда это делаю я, — отвечает Карлос.

Алекс встает и говорит сквозь зубы: — Карлос, пошли поговорим. Наедине. Ahora. [40]

Алекс заходит в дом. Я не уверена, что Карлос последует за ним. Он размышляет несколько секунд, затем его стул царапает плитку дворика и он направляется внутрь. Ох, это точно не будет красиво.

Бриттани закрывает руками голову.

— Пожалуйста, скажите мне когда они закончат ссориться.

Брендон поворачивается к моему отцу с большими, невинными глазами.

— Папа, а ты знаешь, как танцевать горизонтальное танго?

Глава 15

Карлос

— Ты кайфуешь от того, что ведешь себя как pendejo[41] ? Спрашивает меня брат, когда мы на кухне, подальше от слышимости gringos.[42]

— Эм… да. У меня был лучший учитель. Не так ли, Алекс?

С тех пор, как застрелили моего отца, когда мне было четыре, Алекс стал старшим в семье, хоть и самому тогда было всего шесть. Может он и старше меня, но у меня больше не было никого, с кого я мог бы брать пример.