Елена Озерова - Ноктюрн для двоих

Игорь замолчал. Лена через некоторое время тронула его за плечо, напоминая о своем присутствии:

— А дальше?

Он пожал плечами:

— Да нечего особенно рассказывать. Когда мне было тринадцать, она познакомилась с моим отчимом. Как пишут в романах, эта встреча разбудила в ней такие чувства, о которых она и не догадывалась. Мать словно с ума сошла. Отчим моложе ее на восемь лет, красавец. Она тут же усиленно занялась своей внешностью. Одежда, стрижка — я ее просто не узнавал. И дом наш тоже преобразился. Раньше мы ели полуфабрикаты, теперь — два первых блюда, два вторых, на выбор. Пироги научилась печь. Вся наука пошла коту под хвост. Правда, она и сейчас преподает на полставки, и звание профессора за ней по-прежнему. Но это так, неважно. А важно, что сегодня Валечка скажет на планерке у себя в редакции да как отзовется о Валечке журналист имярек в конкурирующем издании. И это моя мать, которая сроду газет не читала — ей все время некогда было!

— А твой отчим журналист?

— Ну да. Пишет статьи по экономике. Кстати, он экономист со степенью и вообще клевый мужик. Я люблю его.

— И ты совсем не ревновал маму к нему?

— Поначалу ревновал. Но он сумел так себя со мной повести, что очень быстро заменил мне отца, которого у меня никогда не было. Собственно, я и считаю Валентина отцом. Только вот видимся мы сейчас редко. В последний раз — полгода назад, когда он приезжал в Париж на какую-то конференцию.

— А ты постоянно живешь в Париже?

— Сейчас живу, а дальше — видно будет. Дальше… — Игорь неожиданно оборвал сам себя и продолжил другим тоном: — Ладно, на сегодня хватит семейных воспоминаний, не очень-то это все интересно. И вообще, не слишком ли вы много вопросов задаете, мадемуазель?

Он легко вскочил на ноги и стряхнул песок с колен. Мальчишка-подросток исчез. Перед девушкой стоял роскошный мужик, широкоплечий и длинноногий. Только что они сидели и мирно трепались, как приятели, а сейчас он смотрел на нее, как знатоки смотрят на породистых лошадей — ласково и оценивающе.

Лена уловила эту перемену и, чтобы скрыть смущение, насмешливым взглядом окинула его смокинг:

— Да-а, а костюмчик для пикника у тебя неподходящий.

— Твое платье тоже пляжным не назовешь, — не остался в долгу он. — И тем не менее ничто не мешает нам устроить настоящий ночной пикник.

— А где деликатесы, которые положены в таком случае? — спросила Лена. — Похоже, все осталось в особняке Дениэлли!

— Девушка, вы меня обижаете. — Игорь раскрыл сумку, в которой по идее должен был быть фотоаппарат, и достал оттуда два объемистых пакета и бутылку вина. — «Шато Марго» урожая 1975 года.

Лена укоризненно покачала головой.

— Как нехорошо тащить со стола! Бедная синьора Дениэлли, кого она пригласила в свой дом…

— Между прочим, вино подарено мне на вернисаже французом-виноделом, поклонником моего таланта. Даже в особняке Дениэлли такие вина нечасто подают.

Поскольку в марках вина Лена совсем не разбиралась, особого впечатления бутылка на нее не произвела. Зато она очень заинтересовалась провизией.

— Ого! — Засунув в пакеты свой красивый носик, она осталась довольна содержимым. — Икра, ветчина, сыр… И виноград! Обожаю виноград!

— Я рад, что тебе угодил.

Пока Лена раскладывала фрукты и бутерброды на пластиковые тарелочки, извлеченные из той же волшебной сумки, Игорь налил вино в бумажные стаканчики.

— За что будем пить? — весело поинтересовалась она, глядя на него поверх стаканчика так, словно держала в руке сверкающий хрустальный фужер. Он прищурился:

— Ты меня ставишь в тупик. Сказать «за нас» — банально и пошло. За встречу мы уже пили. «За тебя» — приятно, но тоже не оригинально.

— Не думала, что ты такой… ненаходчивый. Что же, мне самой придумать тост?

— Ну нет, эту привилегию я тебе не уступлю. — Игорь обвел глазами пустынный пляж. — Давай выпьем за тот миг между прошлым и будущим, в котором мы сейчас находимся. Помнишь песню из старого фильма: «Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь»?

— Помню. Олег Даль пел это лучше — ты слегка фальшивишь.

— Я не Паваротти и даже не Хулио Иглесиас. Пою как умею. Но тост принят?

— Принят!

— Тогда за миг — и целую жизнь!

Они чокнулись бумажными стаканчиками и выпили оба сразу до дна. Лена слегка поперхнулась, а Игорь засмеялся:

— Так вот, залпом, пьют только русские. И обычно водку. Здесь принято пить любую жидкость мелкими глоточками, медленно и смакуя. Запомни это, если захочешь кого-нибудь обмануть насчет национальности.

— Зачем мне кого-либо обманывать? — Лена пожала плечами. — И потом, я водку не пью.

— Пока.

— Вообще. И никогда в жизни.

— Не зарекайся. В жизни много приходится делать такого, чего не собирался.

— Например?

— Подрастешь — узнаешь.

Ну вот, опять этот взросло-покровительственный тон! Лена хотела было промолчать, но выпитое вино ударило в голову и придало храбрости. Она подняла на него глаза и сказала:

— Вчера вечером я казалась тебе достаточно взрослой.

— Увы, только казалась.

Тон легкий и беспечный, но какие-то еле уловимые нотки заставили ее насторожиться. Выражения его глаз в темноте было не разобрать, а так хотелось! Не совсем понимая, что она делает, подчиняясь поднимавшемуся откуда-то изнутри острому желанию, Лена придвинулась к нему почти вплотную и заглянула в глаза.

— Почему ты все время разговариваешь со мной, как с маленькой?

Он слегка отстранился:

— А ты и есть маленькая. Маленькая Русалочка-Дюймовочка.

Господи, что с ней творится? Внезапно все благоразумие куда-то улетучилось. Чувство накатило, как волна цунами, без предупреждения, и этой волной смыло все здравые мысли. Хотелось только одного — снова почувствовать его губы, вдохнуть ставший знакомым запах его кожи… Все, все неважно, кроме того, что может и должно произойти между ними сейчас на этом пустом пляже. Она сделала приглашающее движение ему навстречу. Совсем незаметное движение, но он понял и немедленно откликнулся на ее призыв.

Повинуясь ее взгляду, он медленно притянул ее к себе и поцеловал. Поцелуй его был горячим и жадным, и у нее закружилась голова. Силы вдруг как-то сразу покинули ее, и она покорно замерла у него на груди. А он все сильнее и сильнее сжимал ее в своих объятиях, и поцелуи его становились все более частыми и ласковыми.

Он уже целовал ее шею и плечи, спускаясь все ниже и ниже. Тихий стон вырвался у нее, когда его губы коснулись ее соска. Совершенно новое, неизведанное ощущение… Она с радостным изумлением ощутила, как горячие волны разливаются по всему телу, когда его губы и руки стали ласкать ее грудь.