Мэри Бакстер - Правосудие во имя любви

— Но ведь тебе некуда было деваться, верно?

— Да, верно.

— Как я понимаю, тебе и сейчас некуда идти.

— Энджи, прошу тебя, дай мне договорить.

Энджи пожала плечами и демонстративно уставилась на дорогу.

— Сейчас я нужна маме, а отец… мама говорит, он меня не прогонит.

— Подумать только, какое великодушие!

Неподдельное возмущение Энджи вызвало у Кейт слабую улыбку.

— С его стороны — пожалуй, да.

Энджи фыркнула. В другое время Кейт рассмеялась бы, но в последние дни она отвыкла даже улыбаться.

С большой неохотой возвращалась она в Фор-Корнерс, но другого выхода не было. Роберта настаивала, чтобы она съездила домой лишь на пару дней, проведала Мейвис, а потом вернулась бы к ним в Нью-Браунфелс и там закончила школу. Но самолюбие не позволило Кейт согласиться на это. Она и так слишком долго злоупотребляла их добротой и до крайности осложнила им жизнь. Надо было с этим кончать. Всему есть предел.

Кроме всего прочего, жизнь под одной крышей сказалась на их отношениях с Энджи. После рождения ребенка напряжение не исчезло: скорее, наоборот. Иногда Кейт казалось, что Энджи избегает оставаться с ней вдвоем.

Но самое главное, что заставляло ее вернуться в Фор-Корнерс, — это Томас. Она решила выяснить раз и навсегда, какое место он отводит ей в своей жизни; она должна была поговорить с преподобным Дженнингсом, чтобы убедиться, что он довел дело до конца, как обещал.

При первой же встрече с Томасом она намеревалась поставить вопрос ребром. Когда будут выяснены все недоразумения, жизнь вернется в прежнее русло — в этом она не сомневалась.

— Эй, ты меня слышишь? — позвала Энджи, когда у дороги мелькнул указатель «ФОР-КОРНЕРС».

Кейт стряхнула с себя задумчивость:

— Будь добра, сверни здесь направо.

Энджи метнула в ее сторону уничтожающий взгляд:

— С какой стати? К вашей ферме ехать по другой дороге.

— Знаю. Но мне надо зайти к Томасу.

— Кейт, ты в своем уме?

Лицо Кейт застыло:

— Энджи, прошу тебя, не начинай все сначала. Я и так знаю твое отношение к Томасу.

— Да он просто крыса. Странно, что ты сама этого не видишь.

— Он отец моего ребенка.

— Да уж, отец, нечего сказать: сначала гнал тебя на аборт, а потом еле дождался, чтобы сбыть ребенка с плеч долой.

— Прекрати, Энджи, — прошептала Кейт, чуть не плача.

Энджи, держа руль одной рукой, сжала холодные пальцы Кейт:

— Не сердись. Это все мой дурацкий язык, ты же знаешь.

Кейт попыталась улыбнуться:

— Да, уж я-то знаю!

— Значит, мир и дружба?

— Ладно. Не в первый раз…

— Вообще-то я хорошая.

— Энджи, я буду ужасно скучать.

— Я тоже.

Они помолчали, погрузившись в задумчивость. Наконец Энджи затормозила перед домом Дженнингсов.

— Приехали. — Энджи заглушила двигатель, повернулась лицом к Кейт и пристально посмотрела ей в глаза. — Что дальше?

Кейт облизала пересохшие губы.

— Подожди меня. Я на одну минутку.

— Кое-кто уже стоит у порога.

Кейт охнула и не сразу смогла открыть дверцу. Выбравшись из машины, она направилась по дорожке к дому. Томас встретил ее на полпути. От Кейт не укрылись стиснутые зубы и недобрый блеск в глазах. У нее упало сердце.

— Что тебе здесь надо? — спросил он без обиняков.

Она выдержала его взгляд.

— Мне надо с тобой поговорить.

Томаса прошиб холодный пот. Он воровато стрельнул глазами в сторону дома.

— Отойдем, а то предки увидят, — он схватил ее за рукав, чтобы спрятаться за огромным дубом.

— Говори, — потребовал он, откидывая волосы со лба.

Мужество покинуло Кейт. Она думала, что разговор будет совсем не таким.

— Я вернулась домой. Насовсем. Хотела тебе сообщить.

— Ну, сообщила. Что дальше?

Кейт взяла себя в руки:

— Я хочу узнать о судьбе ребенка. — Ей не терпелось услышать все до мельчайших подробностей.

— Папа сделал, как обещал.

— Не сомневаюсь, но мне нужно знать, что это за люди.

Томас отвел глаза:

— Люди как люди.

— Это обеспеченная семья?

— Откуда мне знать? Отец не вдавался в детали.

— Тогда лучше мне спросить у него самого.

— Еще чего! — вспылил Томас. — И не вздумай подъезжать к нему за моей спиной. Тогда между нами все будет кончено.

— Томас, как у тебя язык поворачивается? Ведь мы дали жизнь крошечному, беззащитному существу.

Томас побледнел:

— Чтоб больше я об этом не слышал, понятно?

— Однако от этого никуда не деться, правда? — мягко сказала Кейт и дотронулась до его руки.

— Пусть так, но больше никогда об этом не заговаривай. — Он взял ее за руку и заговорил своим вкрадчивым, завораживающим тоном. — Пора возвращаться к нормальной жизни. Надо подумать о будущем.

— А как же…

— Считай, что ребенка больше нет. Придется с этим смириться. — Он отделился от узловатого дубового ствола и посмотрел на часы. — О, уже поздно. Мне пора идти. Я тебе на днях позвоню. — Томас наклонился и чмокнул ее в щеку.

Кейт с болью смотрела ему вслед. Она больше никогда не увидит своего ребенка. Томас примирился с этим; теперь ее черед. Ей, конечно, будет несравнимо тяжелее.

Кейт хотелось убежать, скрыться, побыть одной, но ее ждала Энджи. Неровен час, подруга пойдет ее разыскивать.

Кейт собралась с силами и понуро побрела назад к машине.

Дома жизнь потекла, как прежде.

В первый день мать спросила Кейт о ребенке. Кейт рассказала ей, как было дело, но обе они испытывали неловкость от этого разговора, и Кейт зареклась впредь возвращаться к тем страшным испытаниям. Эммитт не задавал вопросов, и Кейт знала причину: он снова начал пить. Он довел мать до полного душевного изнеможения. Единственное, что утешало, — у Мейвис потихоньку заживала рука.

Кейт не могла поверить, что отец согласился принять ее назад. То ли под маской внешней жестокости в нем пробудилось сострадание, то ли мать впервые в жизни настояла на своем. Кейт склонялась к последнему, но не задавала лишних вопросов. Матери понадобилась ее помощь — чего же еще?

Кейт нашла работу в местной пиццерии; это было неплохим подспорьем. Вот только с Томасом так и не удалось выяснить все до конца. Кейт уже три дня ходила в школу, но с ним не встречалась.

Сейчас, выходя из класса после первого урока, она с беспокойством думала все о том же. Почему не видно Томаса? Она посмотрела на часы. Может, стоит после занятий пройти мимо его дома? Тогда придется сделать крюк, но сегодня она могла прийти в пиццерию попозже. Если повезет, то удастся поговорить и с преподобным Дженнингсом. Но Кейт заколебалась, помня о предупреждении Томаса.