Танец нашего секрета - Алина Цебро
Я будто снова дома. Снова я.
— Райан, — стону, не отрываясь от него, выгибаясь, когда он поддевает край моих трусов и касается меня кончиками пальцев. — Не отпускай...
Его палец входит в меня, совсем чуть-чуть. А я уже на таком взводе, что еле держусь, чтобы не взорваться.
— Пожалуйста...
Он выдыхает, стонет мне в рот... и... отрывается от меня.
Мои ноги касаются пола, и Райан, поворачивая кран, кидает на меня быстрый взгляд.
— Подумай над вопросом. Вытрись. Я сделал тебе сюрприз.
Я смотрю на него, не веря происходящему. Вода перестаёт литься, и внезапная тишина оглушает сильнее любого крика. Моё тело всё ещё пылает, каждая клеточка требует его прикосновений, а он... он просто уходит?
— Райан! — голос срывается, звучит жалко, отчаянно. Ненавижу себя за это.
Он останавливается в дверном проёме, не оборачиваясь. Вижу, как напряжены его плечи, как сжимаются кулаки. Значит, ему тоже нелегко. Почему-то от этого не легче.
— Какой, блин, сюрприз? — выплёвываю сквозь зубы, обнимая себя руками. Холодно. Так холодно без него.
— Увидишь, — его голос хриплый, сдавленный. — Лив... я не хочу, чтобы это было из-за адреналина. Из-за того, что тебе нужно забыться. Я хочу, чтобы ты хотела меня. Именно меня. А не способ сбежать от себя.
Он выходит, закрывая за собой дверь.
Я стою посреди ванной, дрожа — то ли от холода, то ли от ярости, то ли от того, что он прав. Хватаю полотенце, яростно вытираюсь.
Подумай над вопросом.
Поцеловала бы я его, если бы не драка?
Если бы не адреналин, не желание забыться, не эта пустота внутри, которую так хочется заполнить чем угодно?
Не знаю.
Боюсь ответа.
Потому что он в моём сердце положительный, но голова… разум, понимает, что я предала. Я, не он. И я не должна этого делать, не должна целовать.
Кутаюсь в полотенце и медленно открываю дверь, гадая, что за сюрприз он мог приготовить. И почему часть меня надеется, что это будет что-то, что заставит меня остаться.
Я выхожу из ванной, кое-как вытершись. Голова всё ещё кружится — и не только от поцелуя. От его слов. От того, что он остановился. От вопроса, который завис в воздухе.
Если бы не твоё состояние после драки, ты бы меня поцеловала?
Иду по коридору, прислушиваюсь. Тишина. Потом — странный звук. Царапанье? Я замираю, напрягаюсь. Что это?
Спускаюсь в гостиную и... замираю.
Нет.
Это невозможно.
— Господи! — вырывается из меня, и я бросаюсь вперёд, падаю на колени.
Огромный чёрный пёс, моя собака доберман, взвизгивает, прыгает на меня, сбивает с ног. Лижет лицо, скулит, крутится. Я обнимаю его, зарываюсь лицом в его шею, и слёзы текут сами собой.
— Как... как ты здесь?
А потом вижу переноску для кошек. И уже знаю, что там моя рыжая буря с зелёными глазами. Маленькая стерва, пытающаяся всех строить… моя копия.
— Это... — я поднимаю взгляд на Райана, который стоит у стены, скрестив руки на груди. — Как?
— Нашёл их, — просто говорит он, делая в воздухе пальцами кавычки. — На улице. Кто-то выбросил.
— Выбросил? — я не понимаю. — Но они были у Лукаса...
Райан медленно кивает. И смотрит на меня так, словно я дура… Лааадно.
— Лукас... сделал вид, что поверил в твою смерть. Что он в ярости выбросил животных, потому что они напоминают о тебе и мешают ему. Чтобы твоя мать ни о чём не заподозрила. — Он делает паузу. — Я просто оказался рядом и "нашёл" их, — снова кавычки в воздухе.
Я смотрю на него, не веря. Он... договорился с Лукасом? Ради меня?
— Райан...
— Не надо, — обрывает он. — Просто... так надо.
Пирс снова лижет моё лицо, и я смеюсь сквозь слёзы. Тянусь к Любимке, выпуская её из переноски, чтобы обследовала новый дом. Но она недовольно мяукает и отворачивается. Типичная кошка. Скоро поймёт, что тут безопасно.
Райан смотрит на неё с какой-то странной теплотой. Почти... нежностью. Но ничего не говорит. Хотя понимает, всё понимает. Теперь он знает, куда она делась.
— Иди сюда, — шепчу я Любимке, и она, помедлив, всё-таки выходит и трётся о мою ногу. Я беру её на руки, прижимаю к себе. Пирс тут же начинает ревновать, толкает меня носом.
— Тихо, мальчик, — смеюсь я.
И тут Пирс замечает Райана, словно до этого его тут не было, и он его не привёл.
Пёс мгновенно напрягается. Шерсть на загривке встаёт дыбом. Из горла вырывается низкое рычание.
— Пирс, нет, — начинаю я, но он уже бросается вперёд.
Райан отшатывается, но собака быстрее. Она прыгает, лает, скалит зубы, но, к счастью, не нападает. Просто защищает своих девочек.
— ФУ! — кричу я. — Пирс, сидеть!
Пёс замирает на полуслове, опускается на задние лапы, а затем садится. Но продолжает рычать, глядя на Райана.
Повисает тишина.
— Пирс? — медленно произносит Райан, глядя на меня. — Ты назвала собаку... Пирс?
Я сглатываю. Чувствую, как краснеют щёки.
— Я... ну...
— Это моя фамилия, Лив.
— Я знаю.
Он смотрит на меня. Потом на собаку. Потом снова на меня.
— Сколько ему лет?
— Ему три года, — шепчу я.
Вижу, как он считает в уме. Три года назад. Мы только расстались.
— Ты назвала собаку моей фамилией, — повторяет он, и в его голосе столько эмоций, что я не могу разобрать ни одной.
— Он... защищал меня, — говорю я тихо. — Всегда. От всех. Я хотела, чтобы у меня был кто-то... кто-то, как ты.
Райан закрывает глаза. Выдыхает.
— Господи, Лив...
— Прости.
— За что? — он открывает глаза, и я вижу в них влагу, но не от слёз, скорее от нежности, что его затапливает. — За то, что любила меня даже тогда, когда мы не были вместе?
Пирс снова рычит, глядя на него.
— Кажется, он не одобряет, — усмехается Райан, но при этом не сводит своего взгляда с меня.
— Он просто... ревнует, — говорю я. — Пирс, это... это Райан. Он хороший.
Пёс недоверчиво смотрит на меня, потом на Райана. Рычание стихает, но напряжение остаётся. А Любимка мурлычет у меня на руках, совершенно довольная жизнью. И я понимаю: это самый лучший сюрприз, который мне когда-либо делали.
--
Я возвращаюсь в свою комнату, всё ещё не веря в происходящее. Пирс идёт следом, его когти цокают по полу. Любимка запрыгивает на кровать первой, устраиваясь на подушке, как будто это её законное место.
— Ну конечно, — усмехаюсь я, закрывая дверь.
Подхожу к шкафу. Майка всё ещё влажная, прилипает к коже. Стягиваю
