Прими как есть (СИ) - Дарья Данина

— Она… — каждое его слово сбивало с толку. Растерянно хлопая глазами, девушка сдвинула стул со своего места, словно пыталась спрятаться за мебелью. — Скоро будет.

— Я это уже слышал, — Стас снова усмехнулся, глядя на то, как она загораживается от него… стулом. — Ты снова врёшь, Тина. Ты всегда такая врушка?

Ему не нравилось это чувство. То, что зарождалось внутри него… от её действий. Снова. Прячется — ищи. Убегает — догони. Кажется, азарт был сильнее его. Всегда. С самого детства. Жаль, что она этого не знает.

Не знает, а потому пытается всеми способами избежать его близости. Отпускает спинку стула и делает попытку обойти Стаса. Шаг за шагом. Очень осторожно. Не упускает его из виду и делает вид, что не напугана.

— Одевайся, — несмело произнесла, делая круг, и подступая к двери. — Я подожду на кухне…

И он даёт ей небольшую фору. Вздохнул, будто смирился с тем, что его прогоняют и, покачав головой повесил обратно свою одежду. Подарил ей ложные надежды и даже позволил проскользнуть мимо него.

Оставшись один, покосился на деньги, что кинул под стол, и прикусил нижнюю губы, сдерживая улыбку. Старая народная традиция… забыл что-то? Значит вернёшься.

Он застал Кристину на кухне. Девушка подскочила с насиженного места как только он вышёл из её спальни. Едва не опрокинула стул, но вовремя вцепилась в него побелевшими пальцами.

— Проводишь? — Стас выгнул свои тёмные брови, и поправил бляшку ремня на поясе.

Она ничего не ответила. Только коснулась волос, заправляя их за ушко, и сложила руки под грудью. Молча обошла парня и, застыв возле входной двери, следила за тем как он нерасторопно одевает верхнюю одежду и обувается. Проверяет свой телефон и прячет тот в кармане брюк.

Он бы с удовольствием остался здесь. Выходить на улицу и тащиться домой в этот час? Это последнее, чего бы ему сейчас хотелось. Бессердечная.

— Может, всё же позволишь остаться? Я могу поспать на диване… у вас же есть диван?

— Вызови такси, Стас. И ночуй у себя дома. — Твёрдо. Надеясь, что её слова звучат убедительно.

Кристина обхватила дверную ручку и, отвернувшись, потянулась к замку. Но забыла как дышать, когда его горячая ладонь легла на её пальцы. Вздрогнула и, прокрутившись юлой, оказалась с ним лицом к лицу.

— Я сказала: уходи. Тебе здесь не рады, Стас. — тихо. Голосок дрогнул. Она всеми силами старалась не выдать липкий страх, сковавший её в то мгновение, когда он коснулся ей пальцев.

— Ты что-то сказала? — его глаза улыбались.

— Отпусти, — попыталась освободить руку. И он позволил.

— Не будь занудой, Тина, — сделав шаг, он прижал её к двери. Опустил взгляд, когда она часто задышала. — Можно?

И, пока она была в замешательстве, пальцами сдвинул ворот её халата. Только теперь она не спала. Широко распахнув глаза, смотрела на его руку. И была не в состоянии пошевелиться.

Пошёл дальше, пользуясь её замешательством. И, заиграв желваками, спустился ниже, цепляя пояс её халата, и делая попытку развязать узел. И, как только ему удалось это сделать, она дёрнулась и перехватила его запястье. Длины её пальчиков не хватало, чтобы обхватить жилистое мужское запястье до конца…

— Даже не думай, — яростно прошипела, перехватывая его умиротворённый взгляд. Девичьи руки покрылись мурашками, а в области солнечного сплетения образовался тугой и тяжёлый шар…

— Иначе что? — его низкий голос пробирался под кожу.

И правда… что она сделает? Смешная.

Она была против, конечно же… но в случае с Кристиной, его это мало волновало. В общем-то, Стас впервые сталкивался с отказом. И это… заводило, мать её. Он и подумать не мог, что её маленькое сопротивление окажет такое воздействие. И чем больше она противилась, тем сильнее усугубляла ситуацию. Он не готов был принять… отказ.

Глава 15

— Ничего не хочешь рассказать? — Лёва покосился на друга и тихо хмыкнул, когда Стас удивлённо вскинул брови.

— Не понимаю, о чём ты, — отрешённо пожал плечами, сосредотачивая взгляд на листовках в своих руках. — На, половина твоя.

Лёва перехватил листовки, информирующие о пропаже человека, и неторопливо побрёл к машине.

Холодный всегда был немногословным. Вытянуть из него какую-либо информацию было крайне сложно. Партизан блин. Так и сейчас. Лёва видел, что Стас чем-то озадачен. Обычно, его обеспокоенность была связана только с семьёй. В остальном Холодный всегда оставался холоден и неприступен.

— Я на своей, — отозвался Стас за спиной у Льва, — потом кое-куда съездить надо…

— Куратору скажи! — забросив листовки в машину, Лёва отсалютовал другу и скрылся в салоне.

Стас нехотя зашагал к своему автомобилю. Снова задержал взгляд на фото женщины средних лет и информации, размещённой на бумаге. Пропала. Никаких следов. Просто ушла из дома и никто больше не видел. Единожды попала на камеры видеонаблюдения, установленные на автозаправке, и всё. Дома остались двое малолетних детей и муж.

Ему нужно было расклеить листовки, выданные для их волонтёрской группы, заехать домой к отцу, чтобы выгулять пса, и успеть попасть в универ. Завтрашний день обещает быть сложным. Они с группой выйдут на поиски. Им обозначили территорию, радиусом в пять километров, и пришлют кинологов.

А пока что у него есть три часа на листовки и отцовскую собаку. Если к пяти он не попадёт в универ, хер он потом застанет Степаныча, потому что тот сваливает в командировку. А если он не застанет Степаныча, то договариваться с деканатом потом будет втрое сложнее…

Поэтому Стас набрал куратора волонтёрской группы и сообщил тому о своих планах. Договорился о месте и времени завтрашних сборов, и отправился в один из спальных районов города, чтобы расклеить ориентировки.

Мысли постоянно возвращались к рыжей. Перед глазами были испуганные глаза цвета сочной весенней зелени. Будто это были линзы. Она что-то говорила ему, а он едва слышал её пламенные речи. Был сосредоточен на полных и слегка влажных губах. Они безостановочно шевелились, и единственное чего ему в тот момент хотелось — заткнуть девчонку. Стиснуть длинные пальцы на раскрасневшемся личике и припасть к манящим губам своими. Впиться в них, терзать до тех пор, пока она не застонет ему в рот и не вынудит подхватить её под бёдра… вытряхнуть из мешковатого халата и стянуть по хрупким плечам пижамную майку.

— Тихоня, мать твою, — прошептал, качнув головой, и покосился на выпирающую ширинку на брюках.

Охереть просто…

Опустил руку, поправляя брюки в области паха, и выдохнул.

Как она это делает?..

Просто отбирает у него контроль. Одним своим присутствием заставляет забыть о