Бумеранг всегда возвращается - Наталия Анатольевна Доманчук

посмотрела на Карину и горько улыбнулась, мол, потерпи, девочка, потерпи.

Карина сидела на диване, грела руки о чашку с какао и не верила, что ей так повезло. На душе действительно стало легче.

Да, ее ожидают еще дни без сына, но скоро он все равно будет с ней. Надо потерпеть! Ей очень хотелось спросить - сколько же, но она не посмела.

Правда, когда Леонид уходил, он поцеловал руку хозяйке дома, пожал Глебу и сказал:

– Думаю, что за неделю управимся.

Глеб проводил гостя и сел возле Карины:

– Поехали домой?

Она коротко кивнула, встала и обняла Хельгу Эдуардовну:

– Спасибо вам. Я в огромном долгу перед вами…

Женщина перебила ее:

– Перестань! Я даже не представляю себе, что ты чувствуешь! Я бы просто умерла от горя, если бы у меня забрали моего маленького Глеба.

Хельга Эдуардовна обняла Карину и прошептала в ухо:

– Потерпи немного, и малыш будет с тобой.

За дорогой девушка не следила. Смотрела в окно, но видела только мелькающие здания. И когда они подъехали не к ее подъезду, а к неизвестному дому, она ничего не сказала, только вложила свою ладонь в ладонь Глеба и пошла за ним.

Мужчина оставил ее в гостиной и сообщил:

– Продукты в холодильнике. Дверь никому не открывай. Прими ванную и поспи. Я буду вечером.

Карине не хотелось с ним прощаться и оставаться одной, но как его задержать? У Глеба же наверняка дела на работе…

– Телефон твой где? – спросил Емельянов.

Карина достала его из кармана.

– Отлично. Держи при себе. Я постараюсь быть раньше, – он подошел, нежно поцеловал и, не оглядываясь, вышел из квартиры, закрыв на ключ дверь.

Усталость моментально придавила девушку. Она присела на диван – и проснулась, когда за окном уже было темно.

Шею немного скрутило, девушка ее чуть размяла и решила принять душ. В шкафу она нашла белый махровый халат, с удовольствием обернулась в него, а когда вышла в гостиную - нашла там Глеба.

– Вообще ничего не ела, да? – заворчал он.

– Я уснула, – призналась Карина.

– Садись, – он указал ей на стул у барной стойки. – Сейчас приготовлю мою фирменную пасту с креветками.

Карина улыбнулась:

– Ты умеешь готовить?

– Конечно. Меня мама всему научила! И мой сын, – он запнулся, но быстро поправился: – наш сын тоже будет уметь все!

Карина опустила глаза:

– Глеб, зачем я тебе? Тем более с чужим ребенком?

Мужчина подошел и приподнял ее лицо:

– Максим - наш сын, поняла?

Она смотрела на него и не могла поверить. Сказка какая-то!

– Неужели так бывает, что ты за такой короткий срок понял, что тебе нужна не только я, но и чужой ребенок?

– Наш сын! – прорычал Емельянов, но потом дернул плечами: – Сам бы никогда в такое не поверил, но со мной же случилось это.

– Случилось? – удивилась Карина. – Но, может, это не любовь?

Глеб ухмыльнулся:

– А что такое любовь? Прекрасное светлое чувство? Привязанность? Ряд эмоциональных и психических состояний?

Он подошел к ней еще ближе, так, что их носы практически соприкасались:

– Я не знаю, что такое любовь, поняла? Я просто люблю!

Глава двадцать четвертая

Гущин появился на четвертый день. Пожаловал вместе с сыном на руках. Глеб посмотрел в глазок, вернулся в гостиную, где сидела Карина, и тихо, стараясь не проявлять эмоций, сказал:

– Это Игорь пришел.

Девушка вскочила:

– Не открывай дверь!

Глеб помотал головой:

– У него на руках наш сын.

Карина захлопала глазами и уже сама была готова подбежать к двери, но Глеб выставил вперед руку:

– Погоди, сейчас охране сначала позвоню, пусть подойдут. На всякий случай.

Он быстро написал сообщение и пошел к двери. Распахнув ее, он первым посмотрел на малыша и улыбнулся.

– Я с миром пришел! – заявил Игорь.

– Проходи, – указал рукой Глеб.

Гущин подхватил переноску и зашел в квартиру.

Не разуваясь, он прошел в гостиную и, увидев Карину, сразу сказал:

– А вот и мама, смотри, Максим, – мужчина повернул ребенка лицом к матери, и Карина не выдержала - вскочила и протянула к нему руки.

Игорь же отвернул малыша и, сделав грозное лицо, рявкнул:

– Сначала мы договоримся!

Максим чуть слышно захныкал. Глеб оказался прямо за спиной гостя и, чтобы не пугать ребенка, грубо положил ладонь на плечо Гущина и тихо, но ощутимо нажал:

– Отдай Максима матери. Живо!

Гущин протянул мальчика, и девушка схватила малыша и прижала к груди. У нее из глаз текли слезы, она его целовала, а малыш, странное дело, сначала молчал, только внимательно наблюдал и крутил головой, а потом и вовсе замер и посмотрел на нее такими глазами: мол, а, это ведь ты? А где же ты была все это время?

Если бы Карина могла совладать с собой, может, и Максимка бы сразу же проникся, ведь она видела, что он ее вспомнил! Но девушка всхлипывала, и ее нервозность передалась малышу: он громко зарыдал, и только когда мамочка успокоилась и стала его отвлекать, сынок резко перестал плакать, как будто простил такое долгое отсутствие самого родного человека.

– Карина, можно мы поговорим один на один, – попросил Глеб.

В ее глазах сначала появилось возмущение, но малыш вдруг дотронулся ручкой до ее волос, и она сразу же переключилась на него. Правда, глазами все равно сверкнула, когда закрывала за собой дверь.

– Я знаю, что это твои люди пытаются у меня снова отжать бизнес, – зашипел Игорь и схватил Емельянова за ворот футболки.

Глеб дернулся и оттолкнул от себя гостя:

– Еще раз распустишь руки – и будешь лежать с красной мордой в нокауте, понял?

– Я вернул ребенка - ты мне мой бизнес, – сразу же предложил Игорь уже другим тоном.

– Махина уже запущена. Я могу только попросить отойти в сторону, но ты сам будешь разгребать свои проблемы и искать связи, чтобы замять это. Думаю, что твоей любовнице не привыкать это делать. Ты ведь в курсе, что это она год назад создала тебе проблемы?

– О чем ты говоришь? – насупился Гущин, и Емельянов ему все рассказал.

Игорь осел, как в трансе, на диван и помотал головой:

– Нет, я не верю…

– Ну это понятное