Враг или Друг? - Ася Федотова

ее слова растравили спрятанные подальше сомнения.

— Подумай, Женек, подумай — многозначительно тянет Оксана. — Как хочешь относись к моим словам, только не забывай, что я знаю Влада с детства, как облупленного. И если честно, на дух его не переношу.

— Каждый человек может поменяться — пытаюсь возразить Вязанцевой.

— Ага, только не такие, как он. И вообще все наши, что сейчас вокруг тебя хороводы водят, сразу же отвалятся, как только Денцов тебя бросит. Так что ты ничего там себе не фантазируй и в подружки этих тупых куриц не записывай.

На последних словах Вязанцева искусственно давит лыбу, помахав мне наманикюренным пальчиком и удаляется в сторону касс.

До вечера я, как в вязком тумане, пока не раздается звонок в дверь.

На пороге Влад в черном дутике поверх мятой футболки. Волосы влажными прядями облепили лицо. В руке огромная спортивная сумка на колесиках и с длинной ручкой.

— Привет — Денцов с порога хватает меня в охапку и прикладывая ледяные ладони к моим щекам целует сразу с напором. Глубоко и настырно. С жадностью.

— Виделись же — хихикаю, откидываю назад голову, подставляя обнаженную шею под его губы.

И млею, млею, млею.

Пусть, что угодно говорят. Что угодно, думают. Он сейчас мой. Со мной.

— Соскучился — прижимает плотнее и утаскивает в квартиру, захлопывая ногой за собой дверь. — Прямо с тренировки сюда.

Влад трется о мою шею носом. Его волосы оставляют влажный след на коже.

— Ай, мокрый весь — хватаюсь за дутик в попытках стянуть его с Денцовских плеч. — Покормить тебя?

— Покорми — в глазах озорные огоньки.

Влад стоит покорно, пока я все же снимаю куртку и вешаю на вешалку.

— Тогда иди мыть руки и на кухню — командую, а саму так и тянет снова броситься на шею, повиснуть, облепить его собой, как обезьянка. Чтобы вдыхать ментоловый запах, чтобы целовать мягкие губы.

Уже перед его уходом, когда у нас остаются последние минуты, и Влад лежит на моих коленях с телефоном в руках, а я с глупой улыбкой перебираю его высохшие, слишком шелковистые для парня волосы, меня так и тянет спросить, что будем делать завтра.

Суббота. Выходной. Вернется отец, и вот так у меня уже не позависаешь.

Но Влад опережает.

— Жень, я завтра уеду на все выходные с родаками.

Настроение мгновенно скатывается вниз. Но Влад откладывает на живот телефон и вскидывает на меня свои невозможно прекрасные бездонные глаза и лыбится, как кот. Только Денцов так умеет.

— Будешь ждать, Лисичка моя?

До того милая моська. С ума сойти. Склоняюсь к его губам.

— Буду. Очень.

Глава 15

ВЛАД

«Полнейший изврат» — первая мысль. Когда мы оказались за массивным трехметровым, не меньше, забором.

Это усадьба или поместье? Может, папин дружбан и по совместительству бывший десантник слегка двинулся крышей на почве дворянства и крепостных, иначе как объяснить творящийся вокруг нас цирк. Хрен знает, как там на нем война в Чечне могла отразиться.

— Хлеб, да соль гостям дорогим — к нам подплывает тетка, вырядившаяся в белую расшитую рубаху и крестьянский сарафан поверх. Рядом с ней еще три, только помоложе, в похожем прикиде.

— Алексей Палыч — протягивает поднос моему бате, а тот аж чуть в пляс не поддался, когда из-за угла выбежали цыгане с песнями и танцами.

Типа, он этот, Паратов, или как там его. Короче, офигеть какой замут отцовский дружбан. Реально с головой беда.

Мы с мамой переглядываемся. Она походу тоже в непонятках.

Когда представление завершается, после того, как батя смял в один присест пол булки и опрокинул в себя две стопки наравне с хозяином, обрядившимся в белую льняную рубаху и меховую жилетку поверх, нас, наконец-то запускают в дом. Я уже и закоченеть успел.

Маша, та самая сохнущая по мне дочка батиного сослуживца, встречает нас уже за столом. Вид хмурый, но любопытный.

Машу Беспалову нельзя назвать красоткой. Ничего бросающегося в глаза, ничего запоминающегося. Пшеничные с высветленными прядями волосы, достающие до плеч. Широкие брови, яркая подводка на веках, серые глаза, идеально накрашенные губы. Одета в черный топ с длинными рукавами, заканчивающийся прямо под грудью, и широкие светло-голубые джинсы.

— Это Захар придумал. Просто бесподобно! — трындычет низенькая полная женщина в алом сарафане, жена десантника, того самого Захара, и мачеха Маши. — Мы теперь так всегда дорогих гостей встречаем. Все в восторге.

Ни капли интеллекта на лице, одни филлеры.

Моя же напускает на лицо фальшивое выражение восторга.

— Да, очень… креативно.

Не успевают нас рассадить за столом, как Беспалова — младшая уже вскакивает.

— Я не буду есть. Можно мы пойдем? — пытливо смотрит на своего отца.

— Куда ты торопишься, Мань? Дай гостю поесть, он с дороги.

— Ты голодный? — девчонка переводит внимание на меня и сжимает кулачки на висящих вдоль тела руках.

— Ну, как бы да.

Маша поджимает напомаженные губки в тонкую линию, раздувает ноздри.

— Хорошо — берет свою тарелку и принимается складировать туда закуски. Не глядя закидывает все в одну кучу, будто я хряк все без разбора жрать.

— Пойдем — кивает мне и с тарелкой в одной руке, столовыми приборами в другой утопывает из комнаты.

Офигеть!

Удивленно таращусь сначала на спину удаляющейся девчонки, а потом на своего батю. Тот на мгновение прикрывает глаза, кивая. Типа, шуруй, сынок, так надо.

— Влад, вам наша Верочка — мать Маши указывает взглядом на горничную, — позже горячее занесет. В Маше в комнату — уточняет с намеком.

Молча поднимаюсь и бреду за девчонкой, напоследок, пытаясь словить отцовский взгляд, чтобы выразить своим, все что я об этом дерьме думаю. Но батя упорно делает вид, что увлечен разговором с Беспаловым.

В немой тишине поднимаемся на второй этаж, бредем к дальней комнате. И только когда за Машей захлопывает за нами дверь и ставит тарелку с приборами на письменный стол, она оборачивается ко мне, становясь напротив и обреченно дергает плечами.

— Ненавижу, когда они так делают.

Мельком оглядываю просторное светлое помещение.

— Как так?

— Ну, весь этот цирк с конями, цыганами и холопами. Идиоты, блин.

— Да, уж — соглашаюсь и слегка улыбаюсь, потому что девчонка слишком напряжена. — У твоего бати, типа, кинк такой?

— Скорее контузия — ее губы тоже дергаются в зарождающейся ответной улыбке. — Есть будешь? — спохватывается и пододвигает на середину стола тарелку с цветастой кучей канапешек и бутеров.

— Давай — подхожу свободному компьютерному креслу той же марки, что и у меня, и удобно усаживаюсь, крутанувшись разок вокруг оси.

— О,