Поверь мне... (СИ) - Анастасия Рул

замечательный человек. Сам начинал с простого актера, но добился успеха. Вся его жизнь — это игра. Лет десять назад, точно не помню, открыл свой театр.

— Актера? — переспросила Марина, взгляд которой потихоньку начал прояснятся. — Какого?

— Самойлова А.В. Марина снова замерла. Она нервно сглотнула и вдруг забормотала:

— Вы уж извините все меня, но я не смогу пойти с вами. Только без обид, хорошо? Сергей стал мрачнее тучи. Глядя на него, Лена осторожно сказала:

— Мы, конечно, не обижаемся. Но почему? Слава нахмурил брови, ожидая ответа Марины. Всем своим видом он показывал: только попробуй не найти нормального объяснения. Марина слабо усмехнулась. Чуть ли не кулак показывал.

— Боюсь, я в ближайшие два-три дня буду занята. Расследую одно дело. А чуть позже — я вся в вашей власти. Но не завтра, и не послезавтра. Извините. А сейчас, боюсь, мне нужно бежать. Она стремительно подошла к дверям и махнула на прощанье изумленным гостям их дома. Сергей решительно встал:

— Я выйду на пару минут, — и быстро направился следом. Лена переглянулась со Славой:

— М-да… два сильных характера, — задумчиво произнес Слава.

— Лишь бы не спалили дом во время своих разборок. — согласилась с ним Лена.

— Думаю, что они увлечены друг другом. Только сами не понимают еще. — высказал вслух свои мысли Слава. Лена прижалась к своему любимому и, улыбаясь, спросила:

— Мне вот очень любопытна одна вещь.

— Какая? — поинтересовался он. Лена указала на свою дочь, вновь, усевшуюся за фортепиано.

— Откуда у вас фортепиано? Насколько я знаю, не ты, ни твоя сестра не играете на нем. Слава рассмеялся, с трудом произнеся:

— Это совсем другая история…

* * *

— Марина, подожди… те!!! — Сергей догнал ее у машины. Марина нетерпеливо остановилась, держа открытой ручку двери своей далеко не новой «девяточки».

— Ну? Что еще? Сергей протянул руку, пытаясь удержать ее за плечо, но, увидев, как Марина шарахнулась от него в сторону, нахмурился.

— Я знаю, мы друг друга просто на дух не переносим, но…

— Это еще мягко сказано. — Марина усмехнулась, облакотившись о раскрытую дверцу. — У нас с вами слишком разные взгляды на жизнь.

— Да, верно, — мрачно согласился Сергей, — и тем не менее я предлагаю установить хоть какую-то видимость нашей, хммм, лояльности друг к другу. Ради наших родных. Марина устало покачала головой:

— Улыбаться сквозь зубы, я еще пожалуй, смогу, ради брата и вашей сестры, но наедене с вами — уж увольте. Сергей засунул руки в карманы, сжав их в кулаки, и пристально взглянул в зеленые глаза Марины:

— Может, нам стоит принести друг другу взаимные извинения? Казалось, Марина серьезно задумалась. Она откинула голову, глядя в вечернее небо. По темно-серому полотно то тут, то там уже загорелась звезды.

— Красиво. — чуть слышно сказала она, не отрываясь от звездного неба. Сергей промолчал, показывая, что ее уловка избежать разборки отношений не удалась.

— Если хотите, я могу начать первым. Я прошу прощения, если своими словами обидел вас. Вы взрослый человек, и не мне решать, что вам делать, как вам жить, чем заниматься.

— Извинения приняты, — Марина усмехнулась, и ядовито спросила у чуть склонившегося над ней мужчины, — Про поцелуи, которых я не желала, предлагаете тоже забыть?

— Вас обидели мои поцелуи? — скептично поднял брови Сергей, — кажется, вам они также понравились, как и мне. Я не собираюсь извинятся за то, что доставило обоюдное удовольствие.

— Вы так считаете? — прошипела она, яростно вонзив свои коготки себе в ладошку. — В таком случае… Она резко остановилась, чувствуя, что сейчас скажет слова, о которых потом очень сильно пожалеет. Она глубоко вдохнула свежий прохладный воздух. Глядя на вырвавшийся из рта пар, она холодно произнесла:

— Ну что ж… Я тоже прошу прощения за те статьи, которые были сплошными выдумками. Кстати, я хотела завтра извинится перед вами через газету. В любом случае, завтра выйдет моя статья с опровержением всего, что я раньше писала. Вы, конечно, имеете полное право подать на меня в суд за клевету. Но я прошу прощения сейчас лично у вас. Сергей едва заметно кивнул, напряженно глядя в зеленые ледяные глаза. От всей красивой девушки так и веяло арктическим холодом.

— Но, — резко продолжила Марина, — я по-прежнему считаю, что вы слишком надменны, горды, эгоистичны. Эти качества я отношу к отрицательным, в отличии от вас. Так что, извините, но наедене с вами я не собираюсь притворятся, будто хорошо к вам отношусь.

Она со злостью захлопнула дверцу девятки и завела мотор. Сергей не сдвинулся с места, мрачным взглядом провожая вишневую ладу. Лишь когда машина исчезла с виду, он высказал вслух все, что думает по этому поводу, да так, что пролетающий мимо комар испуганно взвизгнул и поспешно скрылся из вида.

* * *

— Завтра последний день. Три дня слишком маленький срок, чтобы он смог что-нибудь предпринять. — Послышался звук наливаемого вина. Бокал, сверкнувший под полной луной золотистой искоркой, коснулся губ говорившего. — Как продвигаются дела с бумагами?

— С трудом. Думаю, только к вечеру главный пакет акций переедет к нам. — второй в комнате мужчина положил ногу на ногу и опустил руку на спинку кресла, в котором сидел его собеседник. — Думаю, мы скоро заживем по-старому.

— Верно. Но у нас мало времени. Все решится завтра. Ты уверен, что со стороны Игишева нам не ждать неприятностей? Мужчина в белом костюме равнодушно пожал плечами:

— Не совсем.

— Думаю, что завтра днем надо будет слегка поторопить его. Займемся его племянницей, мелкой. Мужчина в белом вдруг резко встал и нервно прошелся по комнате.

— Тебя что-то не устраивает? — спросил его собеседник. Тот резко остановился, подошел к зеркальному мини-бару и налил себе Мартини.

— Тревожно как-то, неспокойно. Не думаю, что использовать ребенка хорошая идея.

— С каких это пор тебе стало жаль дитя? эту мелкую букашку, которая только и умеет, что вытирать рукавом зеленые сопли. — и тем не менее. С ребенком слишком много хлопот.

— Зато эффектнее. Если уж совсем достанет ее визгливый голос, запишем на пленку, а саму отправим к праотцам. Все равно, если брать ее в заложники, прийдется убивать. Мужчина в белом сел на подлокотник дивана и нерешительно потер подбородок.

— К тому же… Эта вертихвостка, из журнала. Всюду сует свой нос. Ты, кстати, проследил за ней?

— Да. Ничего хорошего. Вот как если и надо убирать, так и ее. А то не ровен час…, — задумчиво произнес он, медленно глотая мартини. — где она была?

— Боюсь, она вышла на Бурношева В. А. Она ездила к нему в Заречный Оба замолчали, обдумывая, что могла эта журналистка