Демон-босс (СИ) - Салах Алайна

— Так, ну-ка прерви свое интеллигентное выступление и черным по белому скажи: моя экс-кляча к тебе на работу, что ли, наведалась?

Немного оторопев от такой постановки вопроса, я молчу. И зачем я вообще об этом речь завела? На стукачество похоже.

— Люба! — рявкает Жданов. — Ты там, что ли, язык проглотила?

— Попрошу вас не разговаривать со мной в таком тоне, — нахмурившись, бормочу я.

— Извини, — звучит через длинную паузу. — Так что? Анжела к тебе приезжала?

Раз сказано «а» нужно говорить и «б». Вздохнув, я тру переносицу. Ох, сдается мне, добром этот разговор не кончится.

— Да, приезжала.

— Ясно, — угрожающе цедит полиграфический магнат. — Сиди на месте и не двигайся, инженерка Люба. Скоро буду.

32

Ощущение надвигающейся катастрофы не покидает меня с той минуты, как я повесила трубку. Про работу снова можно забыть.

Вот для чего мне потребовалось строить из себя обиженную и оскорбленную? Нет бы промолчать о визите Анжелы и преспокойно вернуться к делам. Жданову бы быстро наскучило стучаться в закрытые двери, и каждый продолжил жить своей жизнью. Я своей скучной инженерской, а он своей веселой холостяцкой. А теперь вот жди беды. Голос у него был воинственный не на шутку.

— Любовь Владимировна! — Секретарша Шапошникова без предупреждения врывается в мой кабинет. Глаза взволнованно сверкают и даже волосы растрепались. — Там к вам приехали. Снова Жданов.

Внутри против воли взволнованно екает. Пробормотав «спасибо, Ольга», я с достоинством встаю. Хотя коленки, признаться, в этот момент недостойно слабые.

Полиграфический магнат расположился возле стойки ресепшена. Приемная в его присутствии стала какой-то крошечной.

— А вот и лучшая сотрудница предприятия собственной персоной, — гаркает он, оценивающе пробежавшись по мне глазами. — Все хорошеешь, Люба. На пользу тебе идут бессонные ночи.

— С чего вы взяли, что я плохо сплю? — простодушно уточняю я.

— Так от любви ко мне, вестимо, — парирует он, заставляя меня покраснеть. — Так, а сумка твоя где? Мы ведь разговор разговаривать уезжаем.

— Сумка? В кабинете. — Я растерянно оглядываюсь. — Рабочий день ведь в разгаре.

— Ясно. У воспитателя тебя еще отпросить нужно. — Жданов смотрит на порозовевшую Ольгу. — Начальник твой упитанный где сидит, напомни?

Глупо хихикнув, она тычет пальцем в дверь напротив, куда он тотчас без стука заходит. Я обреченно массирую переносицу. Вот теперь Шапошников точно меня уволит.

— Любовь Владимировна, — долетает до меня восторженный шепоток Ольги. — Если у вас не сложится, отдайте его мне. Я знаю, что с ним делать.

Я ощущаю вспышку раздражения. Еще одной поклонницей в полку Жданова прибыло.

— Игорь Вячеславович вам не отвертка. Я буду у себя. Предупредите, когда он от Олега Евгеньевича выйдет.

Но стоит мне сделать пару шагов по коридору, как знакомый голос меня окликает.

— Сумку прихвати, Люба. Отпустил тебя сегодня шеф на все четыре стороны. Вот что делают сила убеждения и контракт на пол-ярда.

Я с трудом давлю улыбку. Ну какой же обаятельный он, чертяка. Если бы не это, был бы абсолютно невыносим.

— Давай-ка поухаживаю за тобой. — оттеснив меня плечом, Жданов распахивает передо мной дверь своего внедорожника. — Видишь, как соскучился? Сейчас еще за коленки тебя помну, и все — день удался.

Решив никак не комментировать эти грубоватые ухаживания, я забираюсь на задний диван.

— Михаил, здравствуйте! Рада вас видеть! Как ваше настроение?

Водитель Жданова показывает два больших пальца в зеркале заднего вида.

— Ты глянь, как он распиздился в присутствии прекрасной дамы, — ворчит полиграфический магнат, садясь рядом. — Трогай давай, Миша. Ресторан на набережной.

Я на всякий случай плотно свожу колени. А вдруг и впрямь трогать начнет. С такого эксцентричного мужчины как он, станется.

— Разговоры, как вы выразились, мы и в машине разговаривать можем, — скромно замечаю я, глядя как автомобиль набирает скорость.

— Можем конечно, — кивает Жданов, развернувшись ко мне. — У тебя случайно пирогов в сумке не завалялось? А то бы контейнеры разложили вот прямо здесь и всухомятку все обсудили.

— Любите вы все передергивать, Игорь Вячеславович. — Я смотрю на него с укором.

— Ну а чего ты как школьница? — Он снисходительно морщится. — Человек в этот клоповник с другого конца города примчался, комплиментов ей наговорил, у начальника отпросил. А гордая инженерка в машине разговаривать собралась. Ты еще с евреем на свидание сходи.

— Отношения с Левой я закончила, — зачем-то говорю я.

— Вот и умница, — удовлетворенно кивает полиграфический магнат. — Жиденок не выдержал сравнения.

— От скромности вы не умрете.

— Умру я от старости лет через сорок. Ты разочарована, что ли, Люба? На Новый год невротика сзаниженной самооценкой заказывала, а дали не то?

Я решаю не отвечать. Нет, невротика я конечно не заказывала. Я вообще мужчин ни разу не просила. И без них всегда находилось, чем заняться.

— Вот здесь останови, Миша, — командует Жданов, когда мы подъезжаем к помпезному входу с надписью «Ратуша».

— Места встреч с каждым разом назначаете все гламурнее, — замечаю я.

— Так ведь и повод сегодня примечательный, — хмыкает он, толкая дверь. — Прощальный ужин с моей бывшей женой.

33

Вот так во второй раз за день у меня слабеют колени. Он шутит так, что ли? То есть там внутри нас ждет его экс-кляча… то есть бывшая жена, с которой придется сидеть за одним столом?

— Игорь Вячеславович… — Я невольно вжимаюсь в салонную обивку. — Извините, но подобного рода развлечения не для меня. Нашего недавнего общения с Анжелой мне достаточно на ближайшие годы вперед. Рвать друга друга зубами ради мужчины — каким бы интересным и привлекательным он ни был, не для меня.

— Все хорошо в интеллигентах, да уж больно к жизни не приспособленные, — Жданов с укоризной качает головой. — При первом шухере готовы лапы вверх поднять с криками «Все заберите, только гордость оставьте». Ты думаешь я тебя сюда для чего притащил? Эго свое мужское потешить?

— Не знаю, Игорь Вячеславович. С самого начала поездки пребываю в смятении, а сейчас и подавно. Я за столом привыкла беседу поддерживать, а о чем разговаривать с вашей бывшей супругой — не имею ни малейшего понятия.

— А тебя никто разговаривать и не просит. Посидишь, послушаешь, осетрины навернешь.

— Занятие, больше подходящее кошке, — хмурюсь я.

Усмехнувшись, Жданов смотрит мне на грудь, а затем - на колени.

— Вот в чем дело. Женско-инженерская гордость играет. Мол, если голос есть — надо обязательно его подать. Слушай сюда внимательно, Люба, и уясни. Цели тебя унизить не преследую. Отношусь с большим трепетом и уважением. Настолько большими, что порой посреди рабочего дня в брюках свербит. А приехала ты со мной для того, чтобы сразу двух зайцев угандошить. Вижу, что не доверяешь ты мне. Сама себе заборы в голове городишь — он такой сякой, бабник ветреный, воспользоваться моим телом инженерским хочет. А я тебе говорю, что это все херня. Поэтому нужна очная ставка. Бывшая моя — тот еще ерш сопливый. Мне одно скажет, потом к тебе прибежит и напиздит противоположного с три короба. Сейчас я этого ерша насажу на трезубец и кишки ее тощие по всему ресторану размотаю, чтобы навсегда отбить желание самодеятельностью заниматься и по чужим офисам с небылицами скакать. Суть мероприятия теперь ясна?

— Никаких кишок разматывать не нужно, пожалуйста, — лепечу я, немного оторопев от такого пояснения. — И я вам вполне доверяю…

— Люба… — Полиграфический магнат морщится. — Доверяла бы, мы бы с тобой сейчас не возле входа в ресторан топтались, а у меня в спальне матрас мяли.

Покраснев, я смущенно смотрю в зеркало заднего вида. Бедный Михаил. Чего только ему при таком работодателе выслушать не пришлось.