Посмотри в мои глаза - Настя Орлова

осматривая древний аттракцион с пластиковыми сиденьями и открытыми кабинками, внутри которых гуляет ветер.

В ответ Лера заразительно смеется:

– Доверься мне. Я уже каталась.

Давно стемнело. Колесо медленно несет нас вверх. Вокруг все, кроме темного неровного круга озера, горит яркими огнями. Лера напротив меня кутается в толстовку, скрестив руки на груди, и с неподдельным восторгом глазеет по сторонам. Я огней просто не замечаю. Вижу только ее. То, как ветер с озера играет в ее волосах. Как нежный профиль четко вырисовывается на фоне темного неба. Как блестят ее глаза. И вдруг ясно понимаю, что пропал. Подсознательно боялся этого с момента первой встречи, именно поэтому так старался избегать ее, но все оказалось тщетно.

В своей жизни я ошибался много раз. Ошибся и в ней? Все, что я узнал об этой девушке за этот короткий отрезок времени в лагере, кричит о том, что она не может быть такой, какой я считал. Она добрая, искренняя, спонтанная, готовая прийти на помощь: в том, как она общается с детьми, абсолютно нет фальши. Тогда чем была эта история с Вадиком? Есть ли в ней двойное дно, о котором он умолчал?

Я испытывающе смотрю на Леру, которая сидит напротив. Женщины – сложные создания. Понять, что у них на уме, всегда непросто, но я еще никогда не встречал никого, кого бы мне хотелось понять больше, чем Александрову. Чем больше узнаю ее, тем загадочнее она кажется. И, уж конечно, нет в ней ничего общего с теми, с кем я встречался раньше.

– Красиво, правда? – с тихим вздохом говорит она, не отрывая взгляда от полоски огней на набережной.

– Да, – подтверждаю я тихо.

Разница лишь в том, что, пока девушка восхищается миром вокруг, я смотрю только на нее, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не пересесть к ней поближе и не обнять. Подумать только, как много всего может поменяться за считаные дни…

Внезапный звонок телефона нарушает волшебство момента. Лера нехотя лезет за трубкой, мгновение смотрит на экран, потом отключает звук и бросает телефон обратно в недра рюкзака. Ее лицо, еще недавно такое одухотворенное и безмятежное, теперь похоже на восковую маску.

В моей душе вспыхивает безотчетная жажда защитить ее от неведомого раздражителя, выведать, кто или что так сильно расстраивает ее, но колесо обозрения как раз завершает свой круг, и до того, как я успеваю предложить прокатиться еще раз, Лера встает, ясно давая понять, что прогулка подошла к концу.

– У тебя проблемы? – спрашиваю я, не выдерживая гнетущего молчания, пока мы идем к машине.

Она отрицательно качает головой, нервным жестом убирая упавшую на лоб прядь волос.

– Лер, серьезно, если я могу помочь…

Она резко поворачивает голову, глаза пытливо всматриваются в мое лицо.

– Что?

– Ты впервые назвал меня по имени, – тихо отвечает она таким тоном, словно это важнее всего остального.

Я удивленно вскидываю брови.

– Лера, – произношу с легкой иронией. – Это несложно.

– Раньше было сложно, – возражает она, продолжая буравить меня взглядом. – Даже тогда, пять лет назад. Ты ни разу не обратился ко мне напрямую.

Я хмурюсь:

– Не помню, – хотя тут, конечно, лукавлю. Пять лет назад я ее избегал, раздражался, когда видел с Вадиком, и скорее отгрыз бы себе язык, чем заговорил бы с ней.

– Спасибо. – Ее губы трогает улыбка, напряженное выражение лица чуть смягчается.

– За что?

– За вечер. Я не хотела оставаться одна, – признается она, а потом делает то, от чего у меня замирает сердце. Тянется к моей руке и обхватывает ладонь тонкими пальцами. Ее кожа – гладкая и мягкая, именно такая, как я себе и представлял, и от этого целомудренного контакта по венам разливается расплавленный огонь, в котором сгорают остатки моего здравого смысла.

Мое замешательство длится недолго. Я в ответ сжимаю ее руку и, пряча улыбку, переплетаю наши пальцы, наслаждаясь этой неожиданной близостью.

Обратно мы возвращаемся в тишине, но эта тишина не давит так, как раньше. Наоборот, в ней комфортно, как бывает только с близким человеком. Я слышу, как Лера дышит, улавливаю шорох ее платья, когда она шевелится. Дышу воздухом, пропитанным ароматом мандаринов и мяты, который всегда сопровождает девушку. И все это сжимает и без того тесное пространство автомобильного салона до максимума, позволяет ощущать присутствие другого человека особенно ярко.

Жаль, что, когда мы сели в машину, мне пришлось выпустить ее ладонь. Обычно мне несвойственна стеснительность, но в этот раз я так и не могу взять ее руку снова, хотя очень этого хочу.

До лагеря мы доезжаем за сорок минут. Последние десять я намеренно сбрасываю скорость – отчего-то мне не хочется, чтобы этот вечер заканчивался так. Остановившись на парковке, слежу, как Лера отстегивает ремень безопасности, и вдруг вспоминаю о том, о чем мне вчера говорил Матвей:

– Надеюсь увидеться позже, – когда она вскидывает голову, вопросительно глядя на меня, поясняю: – Сходка в вожатской. Ты ведь придешь?

– Я не собиралась. Лариса и Катя хотели пойти.

– Вы можете прийти все вместе. Мы с ребятами обычно дежурим – каждый из нас по очереди проверяет домики. И мы одолжим вам GoPro. Можно будет смотреть за коридором у нас на компьютере.

Лера тянется к дверной ручке.

– Так придешь? – нетерпеливо спрашиваю я, нервничая так, словно от ее согласия зависит что-то большее, чем завершение этого вечера.

– Постараюсь.

Глава 18

Я захожу в наш домик как раз во время отбоя. Матвей и Паша проверяют, чтобы отряд находился в кроватях, подгоняя застрявших в душе ребят.

– Как выходной? – интересуется Волков, замечая меня на пороге. – Татьяна порадовала нашего мальчика?

– Отвали, – отвечаю беззлобно, отказываясь вдаваться в подробности. Да и что я ему скажу? Сам все еще в легком шоке от того, как все получилось с Лерой.

– Неужели она тебя продинамила? – тянет он с хитрой улыбкой, неверно истолковывая мое нежелание говорить о Тане.

– Мечтай, – бросаю я приятелю, скидывая с ног кроссовки.

– А я тут узнал, что у Александровой тоже был выходной, – не унимается Матвей.

– И что? – спрашиваю невозмутимо, игнорируя легкий трепет в груди от звука ее имени. – Я в душ. Планы на вечер не изменились?

– Нет. – Он поднимает указательный палец. – Мы взяли карты и бутылку «Апероля».

– Я пас с алкоголем, – предупреждаю заранее, чтобы потом не выслушивать возражения Матвея.

– Бутылка на всех – вряд ли это можно назвать алкоголем, – фыркает приятель.

– Все равно. Я возьму безалкогольное пиво.

– Как скажешь, малыш. – Он пожимает плечами. – Нам больше достанется.

После душа я проверяю комнаты ребят и, убедившись, что все на