Татьяна Губина - Награда Бога

— Нат, а там никого из взрослых нет, — растерянно проговорил он. — Они что, одни что ли, на ночь остаются?

— Потом объясню, — хмуро отчеканила Натка. — Ты давай закрывай дверь, а я наверх пошла. Надо Лерке звонить. Надоело мне все это.

— А при чем здесь Лерка?

— Это ее сестры.

— Кто? — От удивления Везуня выронил свои железки.

Но Натка не ответила. Вошла с девочками в лифт и нажала кнопку своего этажа.

— Короче, Лер, Маруся сказала, — закуривая, проговорила Натка, — что они уже третий день одни. Светка им жратвы наварила и сказала, когда есть захотят, пускай разогревают. Дверь на ключ закрыла, телефон отключила и смылась.

— То-то я смотрю, что девчонок в сад с утра не водят! — вставила Вера Николаевна, — думала, может, ты их забрала.

— Она мне их не дает. — Лерка прижала ладони к лицу и расплакалась. — Господи, как же она могла их оставить? А если бы что случилось? Погодите! — Она встрепенулась. — А Дуська где? С ними же бабка оставалась!

— Дуська три дня назад загремела в больницу с белой горячкой, — мрачно проговорила Натка. — Допилась, образина немытая. Лер, что у вас происходит? Где дядя Леша?

Лерка утерла слезы и все рассказала.

— Слушай, Лер, так надо отцу все рассказать! — воскликнул Серега. — Это ж прям мексиканское мыло какое-то. Поверит, не поверит! Пусть приезжает и разбирается! Так ведь до гроба можно детей довести.

— А я могу все подтвердить, — сказала Вера Николаевна. — Ко мне прислушается. Я все-таки взрослый человек, и знает он меня не первый год.

— Хорошо, я позвоню ему. Но я хочу сестер забрать с собой. Ни дня больше с этой сукой не оставлю девочек! — Глаза у Лерки нехорошо заблестели.

— Лер, но у тебя никаких на них прав нет, — тихо проговорила Натка. — Мадам придет, устроит скандал, еще и моральные издержки за проникновение в квартиру потребует.

— Все равно! — упрямилась Лера. — Я, в конце концов, юрист. Эх, жаль, ментов не вызвали. Была бы у нас бумажка!

— Какие менты, Пересветова! — воскликнула Натка. — Нам детей надо было спасать.

— Да я понимаю, — вздохнула Лерка. — Только если бы у меня было подтверждение официальное, что дети были заперты одни в доме, да свидетели это подтвердили... Да что говорить, время уже ушло.

— Какая, говоришь, бумаженция нужна? — подал голос Серега. — Вы, девочки, забываете, что я — журналюга. А у нашего брата везде свои люди. И у ментов, и у братков.

— Кстати, это ты у братков так лихо с отмычками обращаться научился? — ввернула Натка.

— Ну, это опустим. — Серега скромно потупил глаза. — Значит так, — он вытащил из своей сумки лист бумаги и ручку, — чирикай, какой тебе текст нужен, а я завтра с утречка к своим знакомцам в МВД заскочу.

Лерка за сорок минут набросала протокол, свидетельские показания и еще какие-то документы, Натке непонятные. Серега уложил все в сумку и откланялся.

— Все, девульки, я помчался. Как только будет информашка, я с вами свяжусь.

Проводив Серегу, Вера Николаевна пошла спать, а девчонки остались на кухне. Натка, на секунду задумавшись, решительно открыла буфет, достала бутылку коньяка и пару маленьких рюмок. Налив янтарный напиток, она подняла рюмку и сказала:

— Ладно, Лер, не дрейфь, прорвемся. Давай за встречу.

— Лерка осторожно взяла рюмочку за тонкую ножку.

— Я так по тебе скучаю, Натка. — Рюмка задрожала в руке, и пара капель пролилась на скатерть.

— Я вижу, как ты скучаешь, — с обидой в голосе отозвалась Натка.

— Нат, прости меня.

— Никогда! — жестко сказала Натка. Лерка испуганно подняла глаза. — Никогда я тебя, сволочь, не прощу за то, что ты лишила меня лучшей подруги на целых пять лет! Ты представляешь, сколько теперь ночей мне надо тебе рассказывать, что со мной произошло за это время? У меня язык весь в мозолях будет!

Лерка рассмеялась.

— Вот никогда не знаю, когда ты шутишь, а когда серьезно говоришь.

— Это ты просто отвыкла, — улыбнулась Натка. — Ладно, Лер, что было, то прошло. Забудем. Давай решать, что с Ланкой делать.

— Заберу завтра девочек, и если Серега действительно раздобудет протокол, запугаю ее до полусмерти. На основании этих документов я могу начать дело о лишении родительских прав.

— Правда? — Натка недоверчиво посмотрела на подругу.

— Ну, мир не без добрых людей, — усмехнулась Лерка. — Конечно, надо обо всем рассказать отцу. Без него к такому делу даже нечего прикасаться. Но попугать ее можно.

Запугивать не пришлось. К вечеру следующего дня Лана позвонила и назначила встречу в кафе на Пушкинской.

Лера сидела за столиком минут двадцать, когда дверь в кафе распахнулась и на пороге появилась Лана. Шикарное светлое пальто из лайки струилось по изящному телу, словно вторая кожа. Высокие сапоги в тон, сумочка, прическа, макияж — все кричало в этой молодой красивой женщине о полном благополучии жизни. ЕЕ соответственно.

— Вот только морали мне читать не надо, — с места в карьер начала Лана.

— Лана, я вынуждена все рассказать отцу, — сдерживаясь, чтобы не выплеснуть нахалке в лицо горячий кофе, процедила Лера.

— Попробуй, — улыбнулась Лана. — Может, у тебя выйдет.

— Ты о чем?

— Неужели ты настолько наивна, что поверила о его командировке в Эстонию якобы для работы на фирме? — Она помолчала, а потом, вздохнув, продолжила: — Короче, Алексея как знатока арабского мира призвали некие структуры. За о-о-очень хорошее вознаграждение. Посему в течение года ты с ним поговорить не сможешь.

— Ты врешь! — вскрикнула Лера. Молодая пара за соседним столиком недоуменно оглянулась. — Он бы мне сказал, — уже тише проговорила Лера.

Лана, все так же нахально улыбаясь, полезла в сумку и швырнула Лерке длинный конверт.

— Прочтешь потом. Далее, — она закурила длинную коричневую сигарету, — насчет девочек. У меня времени с ними возиться нет. Я хочу их пристроить в интернат.

— Ты с ума сошла! — воскликнула Лера.

— Я еще не закончила. — Кроваво-красные губы скривились в ухмылке. — Ежели тебя такой вариант не устраивает, то так и быть, в качестве моего великого тебе одолжения можешь их забрать себе. Колдыбайся сколько влезет, раз уж своими еще не обзавелась. Только потом не плачь. Помощи от меня не получишь.

— Ланка, это же ТВОИ дети! Как же ты так можешь? — Лерка ошеломленно смотрела на нее.

— Я, Валерия, знаешь ли, жить хочу. Я молода, красива. Алексей уехал черт знает куда, думая, что я дома сидеть буду.

— Но он же для тебя деньги зарабатывает! — не понимала Лерка. — Зачем же ты его отпустила?

— Тогда все было по-другому. Сейчас кое-что изменилось. И вообще, что это я перед тобой тут душу изливаю? — Лана затушила сигарету. — Короче, девок забираешь?