Мы не всерьёз (СИ) - Черничная Алёна

— Не говори ерунды. Сейчас врачи его подлатают и выйдет, как новенький. — уставившись в одну точку перед собой, я как можно бодрее парировала бессмысленными для себя же словами.

Но Вика точно не слышала меня. Боковым зрением я видела, как монотонно раскачивалась ее фигура, а сама девушка все больше поддавалась истерике:

— А если вдруг что? Как я буду одна с ребенком?

Удар под дых. Жёсткий. Резкий. И до невыносимой боли выбивающий из реальности. Я перестала понимать происходящее.

— Ребенком? — слово, от которого язык стал свинцовый.

Я медленно повернулась к плачущей Вике, попадая взглядом именно в тот момент, когда ее ладони трепетно прильнули к животу. А мне показалось, что меня, как будто снова пнули с размаха: все внутри сжалось в один клубок.

— Да, — Вика подняла на меня свой взгляд небесно-голубых глаз. — Я же беременная.

Это было похоже на какой-то сюр. Причем отвратный.

На ватных ногах я подпирала собой тошнотворно холодные стены приёмного покоя больницы, слушая сквозь всхлипы душещипательный рассказ будущей матери ребёнка моего… Хм… Парня? Любовника? И как теперь я должна была называть Геру? Но как его не назови, все равно только с приставкой «бывший». Да и был ли он «настоящим», если передо мной сидела беременная от него девушка.

Вика рыдала, захлёбываясь слезами, а я ощущала себя идиоткой. И это мягко говоря. От переизбытка эмоций и беременных гормонов, девочку буквально прорвало посвятить меня во все свои переживания и мысли.

— Это я во всем виновата, — причитала она. — Я о беременности рассказала, а он сначала промолчал, повёз в клинику. Думала, переживает, хочет убедиться, что все в порядке. Узи, анализы какие-то мне сделали. А потом начал настаивать на аборте. Сказал не готов, не планировал. Я отказалась. Он так орал меня, говорил, что ему это все не нужно сейчас. Мы поругались, очень сильно. Я даже не стала к нему в машину садиться, как чувствовала. Могла бы не тут сидеть уже. Он сам уехал. А позже мне друзья позвонили…

Истеричный рассказ Вики быстро сложился во вполне понятный мне пазл. Почему Гера динамил мои звонки целый день теперь не надо было и задаваться вопросом.

Господи, я первосортная идиотка! А он просто идеальный козёл.

Молча подойдя к кулеру, я налила в пластиковый стаканчик воды и залпом выпила один. Ледяная жидкость помогла заморозить весь эмоциональный шторм, что с каждой секундой накрывал меня все сильнее. Второй стакан с водой я так же молча отнесла воющей Вике.

— Держи и успокаивайся. Тебе нельзя так нервничать.

— Спасибо, — дрожащими пальцами она забрала из моих рук воду.

— Тебе сколько лет? — осторожно полюбопытствовала я, наблюдая, как юное создание делает нервные глотки.

Шмыгнув носом Вика, глубоко вздохнула:

— Восемнадцать.

Твою же гребаную мать! Внутри меня все мерзко слиплось в один ком. Она же действительно ещё совсем ребёнок. Здесь Гере даже повезло, так как возникло непреодолимое желание придушить его расписное тело до конца. И вряд ли бы меня что-то остановило, не находись оно в реанимации.

Чувство беспокойства и страха за него разом сменилось острым и болезненным ощущением дебилизма всего происходящего. Я даже не совсем понимала кто в этой ситуации более жалок: Гера, оказавшийся редким проходимцем, получившим мгновенную карму; Вика, беременная от того, кому на хрен не нужна или я, кто просто по своей дурости попался ему под руку. А точнее под член…

Из дверей приёмного отделения я вышла словно пьяная. Только сознание отправлял не алкоголь, а ядовитая горечь. Вика так и осталась в больничных стенах глотать слезы, а у меня не было желания там находиться и продолжать беседу, как и говорить влюблённой беременной девочке, кто я такая и каким образом оказалась здесь. Да она особо и не расспрашивала. Даже имени моего не спросила. Оно и к лучшему. Этот короткий разговор с Викой вымотал меня до полного бессилия.

Домой я явилась в обнимку со рваным сердцем и бутылочкой шампанского. Фраза: «напиться и забыться», хотя бы до завтрашнего утра, идеально вписывалась в мою опустошенность.

Квартира встретила меня тёмной тишиной. Я беззвучно закрыла за собой дверь и из последних моральных и физических сил проскочила по коридору к своей спальне.

Ветровку, футболку, джинсы скинула прямо на пол, даже не позаботившись, чтобы аккуратно повесить все в шкаф. Хотелось скорее избавиться от этого больничного запаха, как и от любых воспоминаний сегодняшнего дня. Закутавшись в мягкий домашний халат, я с бутылкой в руках забилась в уголок на кровати. Глухой «чпок» пробки от шампанского показался мне охренительно спасительным звуком, обещающим забытье сегодня и головную боль завтра. Да плевать! Лучше пусть трещит по швам мозги, чем будет ныть душа. Было бы из-за кого… Наглый, омерзительный мудак! Ненавижу!

Как же нужно было мне одуреть, чтобы совсем забыть об очевидном? Гера такой же типичный мажорный баловень, как и Егор. Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты. А чем заканчиваются отношения с подобными экземплярами, знала не понаслышке, до сих пор слушая, как по ночам рыдает Кира.

Усмехнувшись, я жадно отпила шампанское прямо из горла бутылки. Два глотка — и уже ведро слез стекало по щекам. Это был идеальный водоворот жидкости для моего растоптанного чувства доверия и влюблённости.

— Маш, — послышался тихий голос за дверью спальни, — ты не спишь?

Быстро стерев ладонью слезы со щек, я отставила шампанское на пол.

— Нет.

— Можно? — Отворив дверь, Кира осторожно заглянула ко мне. — Просто показалось, я слышала, шаги в коридоре. — Её худенький силуэт в смешной пижаме едва угадывался в темноте, а голос сипел. И явно не от простуды.

— Ты опять плакала? — с укором хмыкнула я.

— Маш… — по комнате рассыпался её тяжёлый вздох.

— Держи. — Моя рука опустилась к полу, обхватила стоящую там бутылку и протянула сосуд с шампанским Кире.

В этот раз я и не собиралась уговаривать её не лить слезы. Рыдать так рыдать. Зато вместе. Немного помявшись в дверях, Кира все же проскользнула в комнату и присела ко мне на кровать.

— Пьёшь прямо здесь? Сама? Ты меня пугаешь…

— Не сама, а уже с тобой. И не пью, а расслабляюсь. Что-то я так устала… — серьёзно заявила я, продолжая держать на весу руку с протянутым Кире шампанским.

Не говоря больше ни слова, она приняла предложенную ей бутылку. Пара глотков, и Кира придвинулась ближе, прильнув головой к моему плечу. Мы так и сидели, прижавшись друг к дружке, не обмениваясь лишними вопросами и разговорами. Мы делились только одним шампанским на двоих. Каждая заливала колючим полусладким что-то свое. Кира всхлипывала в открытую, а свои слезы я украдкой размазывала по лицу.

Погано. Паршиво. И очень больно. Теперь от фразы «ты украла мое сердце» к горлу подкатывал тошнотворный ком. И не потому, что это оказалось гнусным враньем. А потому, что еще в то утро, сбегая от Геры, я сама же оставила свое сердце там…

В его «Клетке».

Гера

«Аппарат абонента выключен или…»

Или я дебил. Отшвырнув телефон в противоположный угол дивана, с рассерженным стоном откинулся спиной на его мягенькие подушки. Прошедшие сутки стали для меня без преувеличения кругами ада.

Нагрянувшая с самого утра проверка, с последующим закрытием моего клуба и штрафом в пять нолей, разбитая машина, причём даже не мной, и развлекательная вечерняя программа по этому поводу в ментовке. Кто может похвастаться таким насыщенным днем? Я.

Куда уже больше? Но хрена с два. Как вишенка на торте — полный игнор со стороны Маши. Да, по ряду выносящих мозг причин, вчера я был не очень общителен. Но, судя по всему, до такой степени, что меня кинули в блок везде, куда добивал интернет, а телефон так долго держали отключенным.

Я пытался дозвониться до нее с того самого момента, как наконец таки выполз из здания районного ОВД. А в итоге что? В сотый раз слышу «…перезвоните позже».