Наваждение Беса (СИ) - Левашова Елена

– И чего грустим? Знакомая... Да я Беса таким никогда не видела. Он помешался на тебе, девочка. Кстати, ты прелесть, – она снова одаривает меня искренней улыбкой. – Пошли, покажу дом или сад?

– Спасибо, Рит. У вас не дом, а мечта, – стремлюсь сменить тему я. – А вы с Павлом давно женаты?

– Давно, – вмиг напрягается она, шагая по широкой, выложенной камнем дорожке. – Пятнадцать лет уже.

– А… Прости, – тушуюсь, так и не решившись задать вопрос о детях. Мне-то какое дело?

– Ты хотела спросить о детях? Но решила в последний момент промолчать?

– Да. В последнее время меня подводит слишком длинный и острый язык. Сама не знаю, что со мной происходит? – остервенело растираю лоб. – Мне иногда кажется, что он живет какой-то своей жизнью.

– А ты ничего не знаешь? Бесо не рассказывал тебе, за что сидел? Или…

– У нас не такие близкие отношения, Рит. Расскажи, пожалуйста, мне важно знать. Я… Я ничего не знаю о Бесо.

– А узнать хочешь? Ты не похожа на девку, которая с ним только лишь из-за денег.

– Мне его деньги не нужны. Вернее… Он помог моей маме с операцией, а я… Мне ничего не нужно. Я не претендую…

Чувствую, как душу неволят горечь и стыд. Откуда они только взялись? Наверное, прятались до поры, как донные рыбки под камнями. А теперь всплыли на поверхность, чтобы побольнее укусить.

– Но ему нужна ты, так? – Рита берет меня за руку и легонько сжимает пальцы.

Мы почти дошли до дома, окруженного высокими дубами и елями.

– Да. Пока не надоем, – добавляю для чего-то.

– Бесо сидел в тюрьме за убийство нашего сына. Андрюше было одиннадцать лет, когда жена Бесо его сбила, – дрожащим шепотом отвечает Рита.

Как? Это не он убил? Не убивал, но взял вину жены? Черт… Какая же я дура, что высказывала ему всякие гадости! Недальновидная глупая курица! Вина и недоумение искажают мое лицо, превращая его в скорбную маску… Я не имела права говорить о том, в чем ни черта не смыслю. Но я говорила… Била Бесо в самое сердце…

– Настюха, у тебя такое лицо, словно ты привидение увидела. Ты правда не знала? Или… Боже, кажется, я догадываюсь, что ты думала? – прищуривается Рита. – Начиталась сплетен в интернете и считала его преступником?

– Да, именно так. Еще и говорила ему об этом при любом удобном случае. Не понимаю, а разве так можно? Взять вину другого человека на себя? Наверное, он ее очень сильно любил? Жену…

– В нашей стране все можно, – вздыхает Рита. – Бесо сел за то, что не совершал. Но прежде он помог нам. Все, что ты видишь – дело его рук. Он помог Паше с работой, а мне… Я хотела умереть после смерти сынишки, а Бесо… – тягостно вздыхает она, смахивая с щеки предательскую слезу. – Ой, Насть, у меня сейчас там… молоко убежит.

Рита убегает в дом, очевидно, не справившись с чувствами. И я со своими едва совладаю. Мне надо срочно с ним поговорить… Срочно… Разворачиваюсь и бесшумно подхожу к мужчинам, с наслаждением вдыхая ароматы жареного мяса и свежих овощей. Не хочу подслушивать, но их слова против воли касаются слуха, добавляя сердцу боли.

«– Я просто ее трахаю. Развлекаюсь, пока мне не надоест. А что? Имею право…»

«– Я понял, Бес. Трахаешь, пока не надоест».

Почему меня это так задевает? Кажется, на мгновение я превращаюсь в воздушный шар. Такая же пустая внутри, выжженная, неживая… И все это добро прикрыто красивой оболочкой тела. Для Бесо этого вполне достаточно. Он никогда не скрывал своих намерений. А я… Я просто плачу ему за любезность. Мужчина спас мою маму от смерти, а меня – от бандитов… Нечего обижаться. Все предельно честно. Все, как договаривались…

Произношу дежурную реплику про шикарный дом Павла, и, получив его сбивчивый ответ, поворачиваюсь к Бесо. Ну разве можно иметь такие глаза? Невозможные, глубокие…

– Настя, давай отойдем в сторону, – взволнованно произносит он.

«Да, я слышала, но скандала не жди. Ты ничего мне не должен. Ты и так сделал все, что мог… И дальше больше».

– Я… Я тоже хотела поговорить.

Бес хватает меня за руку и тянет к большой деревянной беседке. Толкает широкую дверь и пропускает меня вперед. Комната огромная и холодная, как и мое сердце сейчас… Бес обводит ее внимательным взглядом, а потом шагает к камину. Подбрасывает в остывший очаг дрова и шевелит пепел чугунной кочергой. В углу ярким пятном мелькает красный диван, но я не хочу присаживаться… Слишком холодно, да и вообще…

– Насть, извини меня, – начинает Бесо, откладывая кочергу.

Вскидывает руки и кладет ладони на мои поникшие плечи. Смотрит так пронзительно, что хочется закашляться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Разве есть за что? Бесо, я и сама хотела попросить прощение, а ты…

– А я повел себя как мудак, – качает он головой. – Зря я наговорил Пашке этой чепухи. Я не был готов к расспросам, вот и все. Разозлился на него, разволновался… Прости, я…

– Это ты меня прости. Я узнала про их сына. Я… Осуждала тебя, обвиняла, говорила, о чем ни черта не знаю. Я идиотка.

– Нет, ты думала, как большинство людей. Прочитала сплетни в интернете и поверила. Ты такая не одна, но… Хорошо, твои извинения приняты.

– Отлично, – выдыхаю я. – Идем к хозяевам?

– Погоди, – хрипло шепчет Бес и впивается в мои губы поцелуем…

Глава 25

Бесо

Кровь замедляется, когда я касаюсь ее нежных, чистых щек. Какая она… Черт, наверное, я сдохну, если судьба сделает очередной выверт и заберет ее у меня. Не сейчас… Может, когда-нибудь после, в далеком будущем, о котором я не хочу думать… А чего я хочу? Трусливо прикрываться идиотскими репликами: «Трахаю, пока не надоест»? Надеюсь, Пашка понял мои слова правильно? А я не могу объяснить, отчего растущие в душе чувства так меня бесят? И почему я до сих пор считаю, что Настя… табу? Она уже моя, но я упорно заставляю сердце заткнуться. Наказываю ее за строптивость, не делая и шага навстречу. Мы как… гребаные соседи или приятели.

У нее вкусные губы и ароматные, пушистые волосы. Длинная толстая коса, бьющаяся на виске голубая жилка и родинка над губой. Длинные, загнутые кверху ресницы и тонкие запястья… Я, как последний маньяк запомнил все ее отличительные признаки, даже веснушки на носу пересчитал. И Пашка прав: я смотрю на Настю, как на мороженое. При этом не стесняюсь унизительно о ней высказываться.

– Бесо… – шепчет она, когда я выпускаю ее из плена своих объятий.

– Извини. Я не должен был так говорить, – повторяю, прислонившись лбом к ее лбу.

– Ты сказал правду. Пусть грубовато, в лоб, но… У нас договор. Ты ничего мне не должен. Ты и так… Спасибо тебе за все. Если мама поднимется на ноги, я стану самым счастливым человеком на свете.

Из ее глаз струится возбужденный блеск, а я, напротив, словно сдуваюсь… Не должен, договор, мама… Неужели, для нее все – простая сделка? Не верю… Не желаю верить…

– Расскажи о себе. Кроме мамы у тебя есть кто-то?

Настя удивленно вскидывает бровь. Понимаю – я ничего не делал, чтобы узнать ее ближе.

– У мамы есть двоюродные братья – дядя Сеня и Леша. Детей у обоих нет. Но они… В общем, не очень-то они близко общаются. А почему ты… А как зовут твою маму? Прости, наверное я… – густо краснеет Настя.

– Нино Антоновна, – улыбаюсь я. – Мы обязательно съездим к ней в гости. И с Давидом я тебя познакомлю.

Настя молчит, прикусывает губу, сдерживая вопрос, повисший в воздухе как молот: «В качестве кого она предстанет перед моими близкими?».

– Ну… Нам же придется пожениться, ведь так? Я представлю тебя как невесту.

– Ладно.

– Ты же выйдешь за меня? – вопрос против воли срывается с губ.

– Да, мы же договорились.

Меня бы устроило простое «да», без уточнения. Прижимаю девчонку к груди и осыпаю поцелуями ее лицо. Не хочу шашлыков и разговоров с Павлом и Ритой, ничего не хочу… Член стоит колом, а руки дрожат от нетерпения. Хочу ее…