Лучше прячься - Виолетта Роман

цифры и полоски по бокам, а по центру маленькая фасолина, сантиметра два в диаметре. И я бы не предал этой бумажке значения, если бы не прочитал фамилию, написанную сверху латынью.

Романова Алена…

Чего?!! Словно кипятком ошпарило. Сбросил вызов, пряча телефон в карман. Все стоял и смотрел как умалишенный на фото. Туго, но до меня доходило… Поднял глаза, залитые кровью.

– Откуда. Это? – произнес тихо, с расстановкой, боясь сорваться на рев.

Она застыла. Испуганно переводила взгляд с фото УЗИ на меня, и обратно.

– Где. Ты. Его. Взяла.

Когда я подошел к ней вплотную, Ольга задрожала.

– В кабинете ее, на столе. В ежедневнике. А что, ты не знал? – словно пришла в себя. Проговорила прежним, наглым тоном и вскинула бровью. Она пыталась казаться спокойной, но я видел как страх медленно, но верно накрывает ее.

Хватит. С меня достаточно.

– Где она?! – схватил ее за плечо, встряхнул с силой и толкнул в стену. Она головой ударилась, оскалилась со злостью.

– Я ничего тебе не скажу! И ты не увидишь никогда ни ее, ни ублюдка своего, Русаков. Я ненавижу тебя! Ты жизнь мою сломал! Все из-за…

И не заметил, как ладонь взмахнула вверх и по скуле ей саданула. Заткнулась, наконец. За щеку схватилась, ошарашено уставилась на меня. Никогда ее и пальцем не тронул. Да и не в моей привычке женщин обижать, даже самых конченых сук. Но сейчас я понимал, что нарушу правила.

Схватил ее за плечо, сжал со всей силы, давя вниз. Она на пол стала опускаться, на колени. Там, где ей самое место.

– Я клянусь тебе, если ты не скажешь сейчас все, что мне нужно, пожалеешь о том, что не сдохла во дворе моего дома. Поверь, смерть твоей сестры покажется тебе счастьем. Твоя будет намного страшней…

– Ну и что ты мне сделаешь? Тр*хнешь?!

Освободилась от моей хватки. Лямки на ночной спустила, все еще на коленях стоя.

– Давай, я не против, Русаков, – облизнула призывно губы, довольно улыбнувшись. – Ты хоть и м*дак, но в сексе толк знаешь.

За волосы ее и на диван бросил. Подошел вплотную, чтобы не сбежала, мразь.

– Еще я о тебя руки свои не марал, – набрал номер. Чувствовал, как заледенело все внутри. Нихера человеческого не осталось. Все что Аленка во мне взращивала – исчезло. Не было больше Миши Русакова, решившего вернуться на правильный, законный путь. Решившего быть человечным. Сейчас перед Ольгой стоял монстр. В самом первозданном его виде.

Белицкий взял трубку после первого гудка.

– Пусть парни зайдут. Ты оставайся на входе.

Она поняла все, замерла в ужасе. Пил ее страх, в себя впитывал. Знал, что запоет, нужно только спесь с нее сбить.

В нескольких сантиметрах от ее лица склонился

– Сейчас пацаны по кругу прогонят пару раз, запоешь как милая, – по волосам ее ладонью провел, усмехнулся, сжимая затылок в ладони.

– Советую тебе не сопротивляться сильно, рот порвут, больно будет, а им потом говорить все равно придется, – шлепнул по скуле ей, отстраняясь.

В этот момент открылась входная дверь, и раздались звуки шагов.

– Развлекайся, родная.

В комнату зашел Олег и еще двое из охраны.

Кивнул в ее сторону. Парень понял все без слов. Сделав знак остальным, направился в ее сторону.

Вышел в коридор. Слышал, как она верещит, как материт меня и всех вокруг.

– Нет! Миша! Нет!

Замер. В голове пульсировало. Казалось, вот-вот и разорвет к чертям черепную коробку.

Обернулся. Видел в проеме двери, что парни с нее уже остатки одежды сорвали, буквально в секунде «до» замерли.

– Я расскажу! – истошно, гортанным криком, на меня смотрит в ужасе. – Я все расскажу, только не надо, не делай это!

Прикрыл глаза. А там ЕЕ, сердитые увидел. Стоит чуть вдалеке, губы поджала и на меня строго смотрит. Если бы узнала, что сказала бы?! Что я преступник жестокий, что не достоин ее?

Сделал знак парням отпустить Ольгу. Руками колени обняла, захлебывается от слез. Растрепанная, с размазанной косметикой на лице. Наконец-то маску скинула.

– Это Изварин, – задыхается, слова глотает. – Когда я приехала в Италию, он рассказал мне все. Что у тебя другая, и что ты больше не хочешь работать с ним как раньше… – ладонью рот прикрыла, рыдая. Сидела и дрожала как осиновый лист.

Подошел к креслу, взял сложенный плед и ей бросил.

– Прикройся.

Обернулся к Олегу.

– Принеси воды с кухни и можешь быть свободен.

Охранник вышел из комнаты, а через пару минут уже протянул мне стакан. Я подошел к ней.

– Пей.

Она послушно взяла бокал и сделала глоток. Смотрел на нее, и думал о том, как быстро из наглой и самоуверенной стервы, Оля превратилась вот в это. И самое ужасное, не чувствовал ведь жалости. Даже воды ей предложил, желая только одного, чтобы говорила быстрей и не тянула.

Присел на диван, в ногах у нее, оперся локтями о колени.

– Говори дальше. Я слушаю, – произнес, глядя перед собой.

Всхлипнула, но продолжила говорить.

– У Изварина долги большие, он здесь пристрастился к казино. Ты послал его. Он пробовал сам, да не вышло – за малым не попался. Марк предложил мне сделку. Мы ссорим вас с Романовой. Мне достаешься ты, а ему твоя дружба.

Она криво улыбнулась.

– Я знала, что ты неискренен со мной. Понимала, что копаешь. Хотела даже отступить в какой-то момент, Изварин не дал. Он считал, что нужно до конца играть… Мы ждали подходящего момента. Когда Аленка станет злиться, подозревать тебя. Для этого я пришла в ресторан к ней и сказала, что ты квартиру мне купил, а еще, что я хочу стать с ней совладелицей бизнеса. Тогда она взбесилась, послала меня…

Стиснул кулаки.

– Дальше.

– Потом Изварин все расставил, как следует. Приказал пригласить тебя на ужин в тот ресторан, где мы были, а сам в дом поехал, к Алене. Знал, что она начнет рыть… а если не начнет, хотел помочь ей. И помог… Все быстро завертелось. Мне сообщение прислал, что они едут. Я видела, как Романова в зал зашла, видела, куда села. Она все видела, и разговор наш слышала, только не весь. Даже импровизировать не пришлось, – засмеялась горько. – На нужной части беседы просто сбежала. Решила, что ты у нее за спиной роман со мной крутишь.

Она услышала то, что должна была… А Изварин с радостью спровадил ее.

– Куда сбежала?

– Туда, куда Марку было нужно. У Изварина главная цель была – чтобы она на родину вернулась. Не знаю, зачем, мне