Отец-миллионер под прикрытием (СИ) - Дали Мила

— М… Белоснежка?

— Я хочу увидеться, Марат.

— У меня внеплановые дела нарисовались — заметила, наверное? Смогу через пару часов приехать.

— Нет-нет, давай лучше в кафе. У речного порта.

— Так далеко? Ну, ок.

Ага. На противоположной стороне города. Жди там, киллер-одиночка!

Меня мутит то ли от волнения, то ли еще от чего. Решаю вызвать такси, чтобы не терять времени.

Внутри прокуренного вонючего салона прошу открыть окно и снова хватаюсь за телефон. Ставлю хозяйку квартиры перед фактом. Тысячекратно извиняюсь и говорю, что передам ключи соседке. Хозяйка ей доверяет, я тоже. В душе мятежный ураган и буря.

— У меня сдачи нет, — бубнит водитель, когда мы подъезжаем к нужному адресу.

— Не удивили совершенно! Оставьте себе эти двадцать шесть рублей!

Крохобор. И я хлопаю дверцей рядом с пошарканной пятиэтажкой.

Мои окна с решетками выходят во двор. Я вижу белые орхидеи, припрятанные в железные прутья. С тяжким выдохом шагаю в дом. Никогда не тошнило, а сейчас тошнит от запаха котов в подъезде.

— Брысь, Касьян, — осторожненько отпихиваю шерстяного. — У нас революция! Распахиваю шкаф, достаю сумку. Я не бандитка, но мне нужно залечь на дно. Немного успокоиться. Кофты, штанцы и платья комком отправляются в сумку. Косметика и шампуни с одного взмаха летят следом. Жалко пуховик оставлять, но он не влезет. Используя свой авторитет и физическое превосходство, заставляю Касьяна сесть в переноску. Отгибаю колесики у сумки. Мелочь в виде чашек и кастрюль тоже не забираю. Слишком высокая цена на кону — моя жизнь и здоровье ребеночка. И пусть он пока размером с точку. Документы и деньги прячу во внутренний кармашек и снова вызываю тачку.

Мне нужно посмотреть на реакцию Марата с безопасного расстояния. Наверное, Лизка — с божьей росой в глазах — уже трезвонит Райнеру. Неждан к Марату подкрался незаметно.

— Машенька, а что случилось? — спрашивает соседка.

— Срочная командировка, Ольга Михайловна, возьмите ключи.

— Ох, давай помогу вещи спустить.

Соседка не догадывается ни о чем — я мастерски скрываю ужас, открывая дверь подъезда. Взглядом окидываю двор — страшной черной машины не вижу. Таксист открывает багажник. Усаживаюсь на заднее сиденье, чуть сползаю ниже.

— На автовокзал, пожалуйста, — прошу.

Я собираюсь отправиться в место, где меня всегда ждут и любят. Примут любую — и драную, и беременную. В место, где всегда пахнет испеченными булочками. Зимой — свежестью. Летом — скошенной травой. В теплый дом из бруса, хозяином которого является Владимир Николаевич Кошкин. Там я постараюсь подобрать слова и объясниться с мамой… насчет проклятья нефритового жезла. Там у Райнера нет власти. Мой папа надежно охраняет свою территорию.

Расплачиваюсь с таксистом, покупаю билет на автобус. Ожидаю рейс на лавочке, в кармане разрывается телефон. Сбрасываю знакомые цифры. Вспоминаю Лизку недобрым матерным словом.

— Ну что, Марат? — все же сдаюсь и принимаю звонок.

— Ты где?

— Уже очень далеко, Райнер. — Подъехавший к платформе белый автобус придает дерзости. — Не ищи меня.

— А без драмы и финтов не получится? Да? Или тебе нравится бесполезно сотрясать воздух, Кошкина?

Завуалированно намекает на всевластие Марат. Мол, только мизинцем пошевелю — и весь план побега Маруси Касьяну под хвост.

— Прощай, Марат.

И только попробуй явиться в Новые кончики со своими миллиардами. Плохо будет.

Бросаю сумку в задний отсек автобуса. Показываю билетик контролеру. По вокзальному обычаю, женщина разрывает его край. Зачем они это делают? Ищу номер посадочного места и тихонько радуюсь. Оно оказывается одиночным. Переноску с Касьяном беру к себе на коленки.

Новые кончики — это не захудалая деревня на три дома с двумя сарайками. А поселок городского типа — обширный и почти современный. Есть школа, больница и роддом. Людей много. Постройки многоэтажные и частный сектор. В центре поселка добротный асфальт.

Но Райнер огорчится, если задумает сунуться на своей заниженной тачке к нам на окраину. Особенно после дождя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Автобус содрогается и рычит мотором. Трогается со стоянки. Набираю по памяти номер.

— Мам, я через пару часов к вам приеду.

— Что случилось?

— Отпуск дали, кратенький.

Только с глазу на глаз расскажу им правду. Касьян орет на весь салон, раздражает попутчиков. Экран на телефоне загорается и вибрирует от сообщения “Я все равно найду тебя, Белоснежка”.

* * *

На горизонте тополя, пока еще без листиков. Первые кирпичные дома, высокие дымящиеся трубы местной ТЭЦ. Мы двигаемся к остановке, и я вижу крепкого седовласого мужчину с густыми усами и глазами с прищуром. В кепке и камуфляжной куртке нараспашку.

— Манька, дочка, ну ты даешь! Садись в машину! — бойко говорит папа, забирает сумку из автобуса.

Он, как командир, заваливается в отечественный внедорожник. По пути к дому разговариваем ни о чем. Про дела, работу. Сворачиваем с асфальта на проселочную дорогу и, объезжая коров, едем в конец поселка. У деревянной калитки стоит румяная мама в белой косынке и хлопковом платье, за сердце держится.

— Привет, мам.

Пока отец отвлекается на соседа дядю Петю с его хваленой пасекой и собственной медовухой, мы с мамой заходим в дом. Сразу выпускаю Касьяна. Он в шоке от моей внезапной выходки. Все в шоке.

Я говорю маме, чтоб присела на стульчик, и сама наливаю ей воды из кадки. Она понимает меня без слов. Но ждет объяснений.

Делаю глубокий вдох, протяжно выдыхаю. Опираюсь руками на стол, покрытый ажурной скатертью.

— Мам… я, кажется, беременна.

Глава 11.

— Ох, а жених где? Кто? Ты ничего не рассказывала об отношениях…

Я краснею, невольно вспоминая обнаженные тела в холодном свете ванной комнаты. Потные от внутреннего жара. Переплетения пальцев рук и плавные движения бедер. Чувственные, в едином ритме. Нежные слова, тихим шепотом опаляющие волосы. Я вспоминаю шелковые простыни в лучшем отеле нашего города. Гладкие, чуть влажные от страсти и удовольствия. Солнечные лучи сквозь панорамные окна номера, что сияли на разгоряченной груди Марата, с капельками пота стекали вниз по животу. Беспорядочные, развязные поцелуи. Обжигали, заставляли гореть кожу.

Закрываю лицо ладошками, всхлипываю.

Марат говорил, что никогда не сможет от меня отказаться. И ведь сдержал слово. Но я оказалась слабее.

— Он… мой бывший однокурсник по институту. Работает в службе такси.

— А плачешь почему? Бросил?

Мама старается сохранять спокойствие, но стакан уже пуст. Она поднимается с невозмутимым видом. Снова набирает воды, капает валерьянку.

— Много уже налила, мам!

— Да можно и бутылек залпом выпить. Я спрашиваю, бросил тебя?

— Нет, у нас перерыв. Нужно собраться с мыслями…

Мама подпирает буфет собой и смотрит не слишком добро. Приподнимает брови, и я уже начинаю ощущать себя идиоткой на полставки. Мама не догадывается, что Райнер — миллионер под прикрытием! Киллер-одиночка. Настоящая машина для убийств.

— Мань. Хоть Святых выноси! Честное слово. Ты беременна, дочка, какие могут быть перерывы? Жениться надо, пока живот не вырос. Звони давай зятьку будущему.

Экран моего телефона вновь загорается, и перед тем, как ответить маме, я вижу сообщение Райнера: “Я знаю, где ты, Белоснежка”. Уже вычислил.

Давление вперемешку с липким страхом вспышкой бьет по глазам. Виски сковывает болью. Меня никто не толкал, но я отшатываюсь. Мама успевает подхватить, однако сил у меня совсем не остается. Сквозь гул в ушах слышу голос отца:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Эт что тут за дела? Заболела?

— Заболела… дед. Помоги отнести на койку.

Я почти в здравом уме и ясной памяти искусно изображаю обморок до момента, пока отец пальцем не начинает щекотать меня под ребром. Стискиваю зубы, но улыбку не скрыть. Немного приоткрываю глаза и вижу лицо папы. Он нахмурился строго, подобно здоровенному медведю сгребает меня в охапку, тащит с веранды в комнату.