Паутина Фрейда (СИ) - Еленина Юлия

— Дина…

Это прозвучало предостерегающе. И он, кажется, впервые назвал меня по имени. И как это было… Обращение по имени — важно. Но мы этим не пользовались. Просто «ты». Да еще и с пренебрежением.

Надо действовать. Иначе он снова возьмет инициативу в свои руки. Главное, не смотреть в эти затягивающие в болото глаза.

— Что? — шепнула я ему все так же в ухо.

— Я не знаю, что ты задумала, — он сам отстранился, чтобы смотреть на меня, — но ты меня не переиграешь. Ты, я думаю, уже знаешь, кто я и через что прошел. Может, я больше солдат, чем стратег, но точно не идиот.

Быстро собрался. Пора снова действовать неожиданно. Тут он должен стушеваться.

— Тебе доказательства нужны? — спросила я, понимая, что снова играю с огнем. Теперь только Господин Случай решит, права я или нет.

Червяк насажен на крючок, удочка заброшена, только добыча совсем не глупая. И Ратомский все понял.

Я рассчитывала, что будет проще. Но он думает не только членом. Тем интереснее.

— Нужны. Докажи.

Это был вызов. Провокация.

Так и сыграем.

Начав выправлять его рубашку, я смело посмотрела в глаза, которые только смеялись надо мной.

Думаешь, я не зайду так далеко? Нет, поздно.

Он ждал. Наблюдал. И он не верил мне.

Первое удивление во взгляде, когда я потянула полы рубашки в разные стороны. Качество его одежды, конечно, хорошее, но сил хватило, чтобы он выбросил несколько тысяч на помойку. Пуговицы оглушительно ударились о паркет, но это нас не отвлекло. Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, когда я положила ладонь на низ живота.

Ратомский выдохнул почти безысходно. Он как будто признавал свое поражение.

Я потянулась к ремню на брюках. Расстегнула.

В этот момент он должен был меня остановить. Но ждал.

Я тоже не сдамся. Расстегнув ширинку, приспустила брюки вместе с боксерами.

— Вряд ли ты думала об этом, правда? Строила из себя хрен пойти что, а на деле уже тушуешься, — интонации в его голосе были такими, что еще неделю назад я бы провалилась сквозь землю, но не сейчас.

Больше он не будет вести в этой игре.

Я обхватила одной рукой его затылок и притянула напряженное тело к себе.

— Поцелуй меня, — попросила, произнеся прямо в губы, которые уже были так рядом, но которых я не касалась.

— Я все равно тебе не верю, — прошептал он и тут же проник в мой рот языком.

Это было жадно, настойчиво, безумно. Его рука переместилась в мои волосы, оттягивая, накручивая их, а язык не давал мне ни шанса на ответное движение. Вот теперь я не угадала — он просто пробивался в меня, выделывал узоры по небу и деснам, то проникал глубоко, то слегка ласкал по каемке. Я даже забыла, с кем я целуюсь.

Наверное, эмоций мне и не хватало. Когда в последний раз было такое? Лет шесть назад — наше прощание с Калининым.

И сейчас я поняла, как хреново жить без эмоций. А вот такие мне и нужны. Они оживляют.

Я оттолкнула его. Первая. Мои руки лежали на голом торсе, его — на моем затылке и талии.

Ратомский дышал тяжело, а я перевела взгляд вниз.

— Ты хочешь меня…

Я не спросила, а констатировала факт.

— Какая наблюдательность, — он усмехнулся, даже не пытаясь подтянуть брюки.

Я все равно права. Откладывала этот момент, но ввиду сложившихся обстоятельств… Может, чем раньше, тем и лучше?

И он даже не успел понять, когда я потянулась к нему с поцелуем, да так жадно, как он, просто присосалась к его губам, языку.

Сдавайся же…

Я целовала его, обнимала, прижимала к себе, чувствуя чужие руки на теле, но я не могла поверить, что все это делаю я.

Но, как я и думала, все это будет только мне на руку. Главное — не переиграть. Он и так почувствовал подвох, но проигнорировал интуицию, когда дело дошло до физиологии. А я буду даже имитировать оргазм, только чтобы приручить его. А потом уничтожу с особым удовольствием.

Глава 4. Дина

Это грань. И я ее перехожу. Меня ничего не останавливает, только толкает вперед мысль, что я его обыграю.

А он и не сопротивлялся.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сейчас, как я и думала, даже лучше. Я провела руками по его плечам, сбрасывая рубашку на пол.

— Дина… — снова шепнул он. — Обратно дороги уже не будет.

— А кто просит? — поцеловала я его в шею.

Он не верил, он так и подчинился физиологии. Покажем, убедим. Оттолкнув Ратомского, который выглядел вполне беззащитно со спущенными штанами, улыбнулась и стянула с себя футболку. Его взгляд остановился на моей груди. Я знала, что через тонкое прозрачное кружево проступает все. Лифчики с поролоном никогда не носила, чтобы не казаться непропорциональной.

— Продолжай, — скрестил он руки на груди, даже не удосужившись подтянуть штаны.

Ну, сволочь, наслаждайся.

Если он думал, что я не зайду дальше, то ошибся. Я подцепила резинку спортивных брюк и начала стягивать их, стараясь делать это медленно, очерчивая каждый изгиб. Я осталась перед ним только в лифчике и трусиках, а он — с голым торсом и все с теми же спущенными брюками.

— Долго смотреть будешь? — спросила я, переступив через одежду.

А он застыл. Он пожирал меня взглядом, но не знал, что делать. Хотел, но не действовал.

Между нами был пожар. И это был его проигрыш.

— Я тебя ненавижу, — сказал он, сжав мою ягодицу. — Ты двуличная тварь, которая будет пакостить любыми способами…

— Я о тебе того же мнения, — потянула еще ниже его брюки.

Я хотела сказать, что тоже его ненавижу, но после слов о влюбленности это было бы очень противоречиво. Он не идиот, я поняла это сразу. Но он не сможет противиться. Он уже мой.

Брюки упали на пол, а я снова потянулась к его лицу, очертив языком контур губ. Он держался, но то, что ниже пояса, говорило больше. Я ногтями проделала дорожку от ключицы до паха, видя, как его взгляд меняется от темно-болотного до почти изумрудного.

Так легко? С трудом верится.

Ратомский перехватил мою руку и сказал, тихо, но жестко:

— У тебя есть минута, чтобы одеться и скрыться за дверью. Иначе ты вылетишь отсюда голая.

Он отпустил мое запястье и сделал шаг назад. Подтянул брюки и уставился на меня, напомнив:

— Сорок пять секунд.

Врагу не сдается наш гордый варяг. Ничего, значит, будет еще интереснее. Оделась я с армейской скоростью — была готова к подобному повороту. Даже надеялась на него, правда, чуть раньше. А пришлось еще и раздеться. Я уж думала, что придется и трахаться с ним. Но нет.

Собрался, когда я почти разочаровалась.

— Время вышло, — сказал Ратомский, открыв дверь.

— Даже не поцелуешь на прощание? — округлила я глаза, подхватив сумку с пола.

— Слушай сюда, красотка, у тебя между ног то же самое, что и у всех баб. А я не прыщавый девственник, который будет пускать слюни, если ты раздвинешь ноги. Так что собачонку на привязи не получишь, даже если встанешь на колени и отсосешь с таким усердием, что у меня искры из глаз начнут вылетать. Даже если ты будешь стонать подо мной, течь как сука и влюблено заглядывать в глаза. Я не поверю тебе. Никогда. Усекла?

Я переступила порог и послала воздушный поцелуй, сказав:

— Холодный душ вам в помощь, Ярослав Владимирович. Могу прислать свое фото, чтобы дрочить было веселее.

Его щека дернулась, и мне показалось, что он сейчас в меня чем-нибудь запустит. Сдержался, только хлопнул дверью так, что, наверное, вся улица слышала.

Все равно я выиграла. Маленькая победа в копилку.

Адреналин пошел на спад, когда я села в машину. Начало потряхивать. А еще возникло желание напиться и поговорить с кем-нибудь. И я знала одного человека, который хранит секреты почище ФСБ.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Отъехав от дома Ратомского, я остановилась и набрала номер. Гудки тянулись, и я уже почти отчаялась услышать ответ, когда в трубке раздалось:

— Да?

— Андрей Григорьевич, помощь нужна.

— А ты без прелюдий, — усмехнулся Калинин. — Профессиональная или дружеская?