Ребёнок от чужого мужа (СИ) - Исаева Дина

— Был бы очень рад. Поставлю у себя в кабинете.

Дочь улыбается и машет мне на прощание рукой, скрываясь в подъезде. Мелкими-мелкими шагами мы двигаемся друг к другу на встречу. Странно даже, что мне почти не пришлось прикладывать к этому усилий. Всё самой собой получилось.

Некоторое время я сижу за рулём и не двигаюсь с места. Каждый раз после встречи с дочерью у меня одинаковое состояние. Я анализирую, думаю и старательно запоминаю каждое слово Маши, её мимику и жесты. Хочу узнавать о ней больше. Знать всё, чего не знал до…

Я выезжаю на главную улицу, как вдруг раздается телефонный звонок. Наташа. Она часто звонит в те минуты, когда я провожу время с Катей и Машей, словно что-то чувствует. Я должен ей рассказать обо всём, потому что так будет честно. Не смогу я на две семьи бегать: совесть съест или правда рано или поздно всё равно вылезет наружу и будет ещё хуже.

Когда я только узнал о дочери был в полном ауте. К счастью, Наташа не лезла и редко бывала в это время дома предоставляя мне возможность разложить эту сложную ситуацию в своей голове по полочкам.

Мы в браке уже два года. Нам всегда было спокойно и хорошо вместе. Качественный секс и взаимоуважение — наши верные спутники по жизни. Никакой любви, никакой привязанности. Чушь всё это. Наташа — красивая и умная женщина, с которой комфортно находится на рабочих встречах и мероприятиях. Иногда для стабильного брака этого всего более чем достаточно.

— Слушаю, — снимаю трубку.

— Ты скоро домой, Серёж?

— Сейчас к матери заеду и потом домой.

— А что у неё? Что-то срочное?

— Да нет, — отвечаю жене. — Попросила продукты купить.

— Мог бы доставку на дом заказать, — произносит Наташа обиженным тоном, но тут же берёт себя в руки. — Впрочем, хорошо. Я жду тебя за ужином. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Мне тоже, — тяжело вздыхаю.

— О! Я заинтригована! Дашь подсказку?

— Нет, всё потом.

Она кладёт трубку, а я поворачиваю к дому матери.

Когда я крепко встал на ноги, то первым делом купил для них с сестрой просторную квартиру с заранее оборудованной мебелью для инвалидов. В доме был грузовой лифт, в отличии от старой хрущёвки, где они раньше жили, поэтому прогулки на свежем воздухе не казались больше каторгой, скорее обыденностью.

Сестра радуется при виде меня. Своеобразно, конечно, но с возрастом я научился полностью её понимать. Левая половина тела у Лены парализована, поэтому передвигается она исключительно на инвалидной коляске. За двадцать пять лет было множество центров реабилитаций в том числе заграницей. Германия, Израиль, Китай… Денег было потрачено уйма, а результат получился минимальным. Наш столичный доктор, который с детства наблюдает Лену, сказал, что у неё одна из самых сложных форм заболеваний.

— А Наташенька где? — спрашивает мама, раскладывая продукты на стол.

— Дома меня ждёт.

— Ой, я так соскучилась по ней! Почему ты не берёшь жену с собой?

Я молчу, что Наташа сама не желает сюда ездить. Состояние Лены её пугает и вводит в депрессию. Впрочем, я не настаиваю. Приезжаю к матери сам при любой возможности.

Мама предлагает поужинать, но я отказываюсь. Оставляю ей деньги на мелкие расходы, обнимаю на прощание и спускаюсь к подъезду. В последнюю неделю возвращаться домой после общения с дочерью всё сложнее. Тянет меня к ним… К Маше и к Кате. Хочется всё свободное время проводить вместе с дочерью. Наблюдать, как она развивается и растёт…

В квартире ароматно пахнет. Я снимаю с себя верхнюю одежду и обувь и прохожу на кухню.

— Серёжка! — бросается в мои объятия Наташа. — Я так счастлива, Серёжка.

— Наташ, погоди, — отстраняю её от себя. — Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

— Чур, сначала я!

Глава 31

Сергей

— Может быть сначала поешь? — с улыбкой произносит жена. Давно я не видел ее такой счастливой.

— Наташ, сядь, — мягко прошу ее. — Говори, какие у тебя новости.

В груди противно тянет при взгляде на свет в ее глазах. Пусть у нас с Катей все случилось до моих отношений с Наташей, но новость о том, что у меня есть дочь, конечно станет для нее ударом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Все наши попытки зачать детей были провальными, и хотя Наташа никогда не впадала в уныние, ей было тяжело. Со временем я и сам стал думать, что бездетность — мое наказание. Ребенку, которого я так отчаянно желал, было не суждено появиться на свет, и на этом мой отцовский потенциал себя исчерпал.

Наташу я бы, разумеется, из-за этого не бросил. Если бы она захотела, со временем мы могли бы взять ребенка из детдома. Сейчас ей предстоит услышать, что у меня уже есть здоровая пятилетняя дочь. И ни от кого-нибудь, а от Кати, прожившей в нашей квартире две недели.

Жена знает, что до нее у меня были отношения, и знает о том, что любимая женщина от меня сбежала. О чем она не догадывается, так это о том, что любил я ее лучшую подругу.

— Я сегодня была у врача, — щеки Наташи розовеют. Она заводит руку назад и выкладывает на стол белую полоску.

Я опускаю глаза и непонимающе ее разглядываю. Не дурак, знаю, что это тест на беременность. В свое время Катя пять таких сделала. Не понимаю только, почему сейчас он лежит передо мной.

— Ну, Сереж, что скажешь?

Две красные черточки. Я не помню, хорошо это или плохо. Судя по лицу Наташи — хорошо.

— Я беременна, представляешь? — она садится напротив и хватает меня за руку. — Срок семь недель.

Надо радоваться. Меня явно не прокляли. Моя жена только что объявила, что у нас будет ребенок, которого мы так хотели. Но перед глазами встает лицо Маши. Широкая улыбка с крохотными зубками, растрепанная челка и сияющие глаза того же цвета, что и мои. Я ведь только учусь ее любить. Хочется наверстать с ней упущенное время, ни на что не распыляясь. И Катя вернулась в мою жизнь. Женщина, которая когда-то сумела сделать меня самым счастливым и самым несчастным.

— Сереж, ты разве не рад?

Очнуться. Наташа так ждала этот день, и я просто не могу портить его сомнениями. Я поднимаюсь, обхожу стол и кладу ладони ей на плечи.

— Очень рад, Наташ.

Она тянется ко мне губами, и я наклонившись, касаюсь их своими. На глубокий поцелуй не решаюсь: перед глазами стоит лицо Кати. Когда все умудрилось так запутаться? В моей жизни есть две женщины, каждая из которых мне дорога по-своему, одна взрослая дочь и беременность сроком в семь недель.

— На следующей неделе я записалась к врачу. Вместе сходим, да? — начинает весело тараторить Наташа. — А ты что хотел сказать?

Я обязательно скажу ей про Машу, но сейчас не стану. Пусть этот день будет только ее, Наташи.

— Как-нибудь потом. Сегодня ты меня по-хорошему ошарашила.

— Сергей, ты сегодня заедешь? — спрашивает мелодичный голос Кати в трубке. — Машка уже три раза о тебе спрашивала.

При упоминании дочери я не могу не заулыбаться и автоматом кошусь на водительское сиденье, где лежит коробка с домом для ее новой куклы. У нынешних игрушек все как у людей: и дома, и машины, и даже бассейны.

— Заеду, конечно. Я же обещал.

— Хорошо. Мы тебя ждем… — запнувшись, она поправляется: — То есть Машка ждет.

— А ты?

В динамике раздается невнятный шум, после чего Катя быстро произносит:

— Сереж, мне идти нужно. Я тогда дочке говорю, что ты скоро заедешь.

— Через полчаса.

Едва я сбрасываю вызов, телефон оживает вновь. Звонит Наташа. В восьмой или десятый раз за сегодняшний день.

— Сереж, ты домой скоро приедешь?

— Что-то случилось?

— Да нет, просто. Вернее, я себя чувствую неважно. Хотела с тобой побыть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я буду дома часа через два.

— У тебя дела какие-то?

Я с трудом сдерживаю поднимающееся раздражение. С беременностью жену словно подменили. Вот уже неделю она круглосуточно донимает меня звонками и всякий раз завуалированно требует, чтобы я приехал домой.