Бернар Клавель - Малатаверн

Робер больше не глядел на нее, но видел, как ее тень скользит по кухне. Он без конца понукал себя: "Вставай, иди к Кристофу. Вставай, иди к Кристофу".

Хозяйка вытирала стол. Когда она проходила у него за спиной, юношу обдало запахом ее духов. Она наклонилась и краем платья задела Робера по руке. Парнишка вздрогнул. Слышно было, как несколько крошек упало на линолеум, и хозяйка сказала, обращаясь к нему:

– Робер, маленький, да вы падаете с ног от усталости. Ступайте-ка спать.

Он поднял на нее глаза. Женщина улыбалась. Невольно вздохнув, юноша тоже улыбнулся, затем встал, попрощался и двинулся к двери. И, как обычно, хозяин крикнул ему вслед:

– Не забудь как следует закрыть за собой калитку… И не опаздывай завтра утром!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА 12

Дело шло к вечеру. На западе облака алели над вершинами гор. Уже загорелись уличные фонари.

Ветер не затихал, и Робер постоял минуту, прислонившись спиной к стене дома. Он чувствовал свое бессилие и одиночество. Перед глазами у него стояло лицо хозяйки. Он несколько раз повторил про себя ее имя: "Жозиана… Жозиана".

Мощный порыв ветра ворвался в улочку, и Робер поежился. Выйдя за калитку, он обернулся и еще раз поглядел на двор. Достаточно открыть калитку. Войти. Дойти до дверей кухни…

Робер пожал плечами, оттолкнулся обеими руками от стены и выскочил на тротуар.

На пороге одного из домов болтали мужчина и женщина. Каждый его шаг отзывался по всему телу, даже голова гудела. Кухня была совсем рядом, там было тепло, горел свет, и хозяйка сидела рядом.

Он прекрасно представлял себя сидящим на кухне. И все-таки уходил, бежал из этого дома с ощущением, что больше никогда туда не вернется. – С той минуты, как он затворил за собой дверь, что-то непонятное, чего и словами не выскажешь, преследовало, догоняло его, так что делалось жутко.

Прямо перед ним из улочки выскочил автомобиль и помчался в сторону главной дороги.

На углу площади Робер остановился. В бакалейной лавке горел свет. Юноша перешел площадь и двинулся вдоль фасада к самой витрине. Уличный лоток был уже убран и стоял теперь посреди магазина, загромождая его; Робер пригнулся. Отец Кристофа сидел за кассой, была видна лишь его склоненная голова. Судя по всему, он подсчитывал дневную выручку. Робер отступил и бесшумно толкнул дверь в коридор. В кухне тоже горел свет, но мотоцикла на месте не было.

Все же Робер просвистел сигнал сбора – сначала чуть слышно. Подождав немного, он повторил его громче. Затем на цыпочках дошел до застекленной двери и заглянул за занавески. В комнате никого не было. На электрической плите пыхтел кофейник. Робер повернул обратно, вышел на тротуар и после долгих колебаний вошел в магазин.

Папаша Жирар поднял голову.

– Здравствуйте, месье, – проговорил Робер.

– Здравствуй. Чего тебе?

Робер обвел глазами полки, заставленные консервными банками, пакетами стирального порошка и всевозможными бутылками. Шагнув вперед, юноша поглядел на хозяина магазина и сказал:

– Мне нужен Кристоф.

Бакалейщик снова принялся считать купюры, дошел до конца пачки, пришпилил ее булавкой и проговорил:

– Кристоф укатил на мотоцикле в Арбрель. Сказал, что должен отвезти приятелю какой-то пакет.

Робер тут же подумал о сырах. Хозяин сидел, облокотившись на стоявший позади конторки стол. Не поднимая головы, он поверх очков оглядел юношу. Облысевшая спереди голова бакалейщика сияла не хуже белого пластика, покрывавшего столешницу.

– Если хочешь, можешь его подождать: он, наверное, скоро приедет, продолжал хозяин, – он собирался туда с самого утра, но сегодня базарный день, и работы было невпроворот.

Робер ничего не ответил. Он столбом стоял посреди магазина, свесив руки и уставившись на сияющую лысину бакалейщика.

– Во всяком случае, – помолчав, прибавил Жирар, – если ты насчет вечерней гулянки, то не думаю, что он куда-нибудь сегодня пойдет. Он и без того был страшно недоволен, что нужно куда-то ехать; сказал, что устал, и собирался пораньше лечь спать. Да ведь ты его знаешь, он никогда не может отказать, если его просят помочь. В сущности, он прав, в этом и состоит коммерция.

Папаша Жирар рассмеялся. Поднявшись, он пошел к скамье, на которой лежали сетки с фруктами. Он был такой же крепкий, как Кристоф, но гораздо дородней. Завязки его синего фартука, казалось, поддерживали его круглый живот. Выбрав гроздь винограда, он протянул ее Роберу.

– Держи! Займись делом, пока будешь его поджидать. Робер поблагодарил и принялся за виноград. Бакалейщик тем временем снял очки и, положив их на кассу, снова подошел к Роберу. Засунув обе руки в карманы фартука, он словно придерживал свое брюшко. Говорил он тихо, по-прежнему улыбаясь.

– Тяжелый Сегодня выдался денек. Бывают иногда такие дни, когда не знаешь, за что хвататься.

Робер слушал вполуха. Как на кухне у хозяина, ему вдруг страшно захотелось остаться здесь, никого никогда не видеть, кроме этого симпатичного толстяка. С таким человеком можно ничего не бояться. Он думал и о кухоньке, где пускал белый пар кофейник.

Меж тем он доел виноград и кончиками пальцев держал теперь голую кисть.

– Да ладно, бросай прямо на пол, мы подметаем с утра, как только вытащим лоток на улицу… А теперь, если ты не собираешься еще ждать, я могу передать, что нужно.

Робер набрал было в грудь воздуха, но потом сказал:

– Да нет, я зашел его проведать… Просто хотел повидать его… Ну, значит, зайду завтра утром…

– Как хочешь… Будь по-твоему. Бакалейщик проводил Робера до двери и вышел вслед за ним на порог.

– Спокойной ночи, месье, – попрощался Робер. – Спасибо вам.

– Не за что, старина. Покойной ночи.

Ветер задувал с прежней силой, но небо слегка просветлело. В разрывах облаков то тут, то там вспыхивали и снова гасли звезды.

Дойдя до середины площади, Робер обернулся. Папаша Жирар стоял на пороге магазина.

Робер свернул на главную улицу и зашагал к дороге на Арбрель. Там он перешел на другую сторону и уселся на невысокий каменный забор, тянувшийся вдоль пустыря. На перекрестке горел всего один фонарь, и свет его не доходил до того места, где сидел Робер. Весь первый этаж гостиницы, стоявшей напротив, был освещен, но в кафе вроде никого не было. Мимо проехало несколько легковушек и грузовиков, потом вдали зарокотал мотоцикл. Тогда Робер вышел вперед, чтобы оказаться в свете фар, когда мотоцикл станет поворачивать. Машина ревела точно так же, как мотоцикл Кристофа. Когда она вынырнула из-за углового дома, Робера ослепил свет фар и какое-то время он ничего не видел. Тем не менее он махнул рукой. Мотоцикл проехал мимо, потом притормозил и остановился чуть в стороне. Робер подбежал. Тихо, с угрозой в голосе Кристоф прошипел: