Энн Хампсон - Неосторожное сердце

Мюриел наморщила нос; ощущение от грима на лице было неприятным, а накрашенные губы казались ей самой слишком большими. А волосы! Такая прическа с начесом может и считалась последним писком моды, но на взгляд Мюриел выглядела смешно. Она осторожно сказала об этом Кристин.

— Ерунда, Мюриел, — ответила та, любуясь своей работой. — Просто ты слишком старомодна.

— Наверное, ты права, — вздохнула Мюриел и снова посмотрела на свое отражение. Ей показалось, что она выглядит как распутница. Мюриел усмехнулась. Кристин одевалась так всегда, но распутной никогда не выглядела.

— Ты должна научиться строить глазки, мужчины здорово клюют на это — они слишком глупы, чтобы понять, о чем ты замышляешь. Нет, ты ходишь неправильно — надо вот так… Нет, дорогая, твои волосы не упадут. Оставь их в покое… не морщи нос, ты выглядишь по-детски…

И так продолжалось до тех пор, пока Кристин не была полностью удовлетворена.

— Теперь все зависит от тебя, — сказала она наконец. — Желаю удачи! Отправляйся, и привези богатого мужа.

— Спасибо, — слабо ответила Мюриел.

— И не забудь подробно писать мне, как пойдут твои дела.

К неудовольствию Кристин Мюриел настояла на том, чтобы смыть косметику и расчесать волосы, прежде чем вернуться домой.

— Твоя мама не узнала бы тебя, — заметила Кристин. «И папа тоже», — подумала Мюриел, вздрогнув от мысли, что он мог бы увидеть ее с таким ярким гримом на лице.

Тетя Сара предложила Мюриел остаться у них ночевать, но девушка отказалась, зная, что отцу не справиться с заказами одному.

— Первый автобус отсюда идет не раньше девяти, — сказала она, — а папа к этому времени уже должен выехать.

— А как же он станет управляться, когда ты уедешь в круиз? — спросила тетя Сара без особого интереса.

— Мама будет помогать ему в магазине.

— Ей это не понравится, — мрачно заметила тетя.

— Самое трудное — развозить заказы, — сказала Мюриел и добавила, чуть поколебавшись: — Но если я найду богатого мужа, — как ужасно это звучит! — я куплю папе новый фургон. Наш старый все время ломается, и постоянно нас подводит.

— У вас все та же старая развалюха, которую вы купили в самом начале?

— Мы не можем себе позволить другой машины: они сейчас такие дорогие.

— Это так дурно — быть бедной, — вставила Кристин, глядя, как ее мать наливает чай из изящного серебряного чайника. — Для тети Эмилии это должно быть особенно ужасно: в молодости она привыкла к совсем другой жизни.

— Она сама виновата — не слушала добрых советов. Нас было четыре сестры, и только она вышла замуж так неудачно. Я рада, что ты, Мюриел, не намерена портить себе жизнь.

— Я люблю своего отца, — вспыхнула Мюриел, — и не хочу, чтобы о нем отзывались так пренебрежительно! Похоже, что только я одна его понимаю. Он очень добрый и мягкий, и он жертвует всем ради нас.

— Дорогая моя, я восхищаюсь твоей дочерней преданностью, но по-прежнему считаю, что твоей матери не стоило за него выходить. Только подумай, как бы все изменилось для вас, детей, если бы она вышла замуж за человека своего круга. О, я знаю, что он дал вам с Диль возможность закончить школу, но большую ли пользу вам это принесло? И хотя сейчас Дерек хорошо учится в школе, я сомневаюсь, сможет ли твой отец послать его потом в университет. Когда Дереку исполнится шестнадцать, ему, вероятно, придется оставить школу и пойти работать.

— Он не бросит школу, — Мюриел крепко сжала руки. — Он хочет стать юристом.

Тетя Сара покачала головой.

— То, что он хочет, и то, что может себе позволить ваш отец — разные вещи. Ты говорила, что у отца не очень хорошее здоровье, так что Дереку, скорее всего, придется заниматься магазином, если только, — прибавила она многозначительно, — ты не сможешь ему помочь.

Мюриел покраснела. Как много сейчас зависело от нее и от успеха предстоящей поездки. И вдруг она заколебалась. Сможет ли она полностью изменить себя как личность? Ведь это значит отказаться от всего, что так любит в ней отец.

Наблюдая за своей племянницей, тетя Сара подумала, что никогда не встречала более миловидной девушки: среднего роста, стройная и грациозная, с серо-зелеными глазами и каштановыми волосами. Природа, искусно соединив тонкость и твердость черт, создала лицо поразительной красоты. Будет обидно, если девочка не воспользуется своим богатством.

— Я искренне надеюсь, что смогу, — ответила Мюриел с мрачной решимостью.

А неделю спустя умудренная советами и наставлениями Мюриел Патерсон решительно взошла на борт «Аппении».

Тетя Эдит сразу же пошла в свою каюту, а Мюриел, для которой все здесь было внове, оставалась на палубе, пока корабль не отошел от причала. Потом она направилась к главному трапу. Спустившись вниз, она поняла, что заблудилась, но ей помог один из корабельных офицеров, и через несколько минут она очутилась в каюте своей тети.

Старая дама пластом лежала на койке.

— Уходи, — раздраженно бросила она. — Я болею.

— Мы же только отошли от причала, — Мюриел удивленно посмотрела на нее. — Почему вы думаете, что вам будет плохо?

— Потому что я всегда болею первые два дня, — пожаловалась она. — Это такое расточительство: ведь все оплачено, а я не могу съесть ни кусочка…

Мюриел улыбнулась — тетя Эдит не выносила ни малейшей расточительности.

— Можно мне потом к вам зайти?

— Можешь, если хочешь, но предупреждаю: это будет не слишком приятное зрелище.

Каюта Мюриел, хотя и была первого класса, не имела балкончика, как тетина, но тоже была с отдельной ванной, и через полчаса Мюриел уже сидела перед зеркалом и внимательно рассматривала свое отражение, строя при этом гримасы и вспоминая, как она шокировала тетю своим видом. Но Мюриел постаралась выбросить эти мысли из головы и забыть едкие замечания тети Эдит. «Все же жаль, что богатые мужчины предпочитают изысканных женщин», — подумала она, взяв расческу, чтобы привести в порядок свои прекрасные волосы. Она с минуту помедлила и вдруг представила себе своего отца. Какой он бледный и усталый; каких трудов ему стоит поднимать тяжелые корзины с овощами и ящики с фруктами. Он всегда выглядит совершенно измученным, когда возвращается домой… Мюриел решительно сжала губы и принялась делать из себя «изысканную женщину», как ее учила кузина.

Перед обедом она вновь зашла в каюту тети Эдит; старая дама по-прежнему лежала неподвижно и явно жалела себя.

— Вы не пойдете обедать? — осторожно спросила Мюриел.

— Разве похоже, что я в состоянии пойти на обед? — Мюриел заметила, что тетя и вправду плохо выглядит, но ничего не сказала. — Если бы я могла одолеть свой обед, будь уверена, я так бы и сделала. Господи, что это ты напялила? — Тетя Эдит приподняла голову в кружевном чепце и села, подложив под спину подушку. — Я бы никогда не взяла тебя с собой, если бы только знала, что ты будешь так одеваться. Это платье просто неприлично! «Без бретелей», кажется, так его называют? Я бы сказала, что оно вообще без лифа!