Элизабет Уолкер - Разлука не для нас

Глаза незнакомца удивленно блеснули.

— Уверяю вас, деловой разговор должен быть любезным, — веско ответил он. — Первое правило моей фирмы — не жалеть для клиента добрых слов.

Вошла Нора с двумя чашками кофе и поставила поднос на столик между креслами. Кортни черкнула пару слов на листке бумаги и положила его на край стола. Подавая ей чашку, Нора взглянула на листок и удивленно заморгала. «Кто он?» — прочла она. Секретарша закусила губу, чтобы не рассмеяться, и, повернувшись к мистеру Коллинзу, небрежно спросила:

— Мистер Коллинз, вы по-прежнему занимаетесь только деловыми командировками? Может быть, посоветуете, куда мне съездить в отпуск?

Ответа Кортни не расслышала. Ее охватил жгучий стыд. Как могла она не узнать его?! Ведь несколько раз в месяц ей приходилось общаться с ним по телефону — правда, чаще не с самим Коллинзом, а с его помощницей. И его бюро путешествий называлось не по фамилии владельца, а по названию улицы — «Монтгомери»… Но все равно — Коллинз, билеты, телефон… как она могла не сообразить сразу?

Впрочем, ничего удивительного. Слишком много всего свалилось на Кортни в последний месяц: неприятности в фирме, хлопоты с покупкой дома, а главное — разрыв с Питером.

— Спасибо, Нора, — поблагодарила Кортни. Секретарша одарила ее лукавой улыбкой и выскользнула за дверь.

Посетитель взглянул на Кортни; глаза его искрились смехом. Кортни не догадалась прикрыть рукой листок с вопросом: он лежал на столе, а мистер Коллинз, судя по всему, умел читать вверх ногами. Кортни мучительно покраснела, но не отвела глаз.

— Сегодня я что-то не в своей тарелке, — пробормотала она вместо извинения.

Коллинз, решив, видимо, не злоупотреблять ее, вниманием, вытащил из кармана билеты на самолет и положил их на стол.

— Это целиком моя вина, мисс Стюарт. Что делать: каждый человек уверен, что уж кого-кого, а его-то помнят!

Кортни, словно незрячая, шарила рукой по столу, нащупывая билеты. Щеки у нее горели. Как могла она забыть эти пронзительные синие глаза, кошачью грацию движений, бесстрастные, словно высеченные из камня черты! Коллинз не улыбался, но и не хмурился — лицо его хранило бесстрастное выражение. Кортни подумала, что, должно быть, с таким выражением он и идет по жизни. Иногда бесстрастный мрамор озаряется теплой искренней улыбкой. Но никто и никогда, решила Кортни, не видел в его глазах растерянности или страха.

— Вы великолепно работаете, — сказала она и добавила, надеясь его развеселить: — А я все ломала голову, что же за плакаты и модели могут украшать банк!

Но Коллинз оставался все так же серьезен.

— Банк?

— Вы сказали, что мой офис рядом с банком.

— Ах да. Что касается моделей — это модели туристических лайнеров. — Он поднялся, и Кортни заметила, что в нем не меньше шести футов росту. — Я привез и путеводитель. В двух экземплярах, как обычно.

Кортни привстала.

— Пожалуйста, не уходите. — Она указала на его полную чашку. — Вы не допили кофе.

— Я отвлекаю вас от работы. — Коллинз не сел, но и не повернулся к дверям — просто стоял и сверлил ее своими невероятно синими глазами.

Кортни улыбнулась и пожала плечами.

— А я ничем особенным не занята. Вот, сегодня купила дом и теперь думаю, переезжать сейчас или подождать, пока там кое-что переделают.

— Подождите, пока не закончится ремонт, — без колебаний ответил Коллинз.

Он продолжал стоять, и Кортни приходилось смотреть на него снизу вверх.

— Я тоже так думаю. Просто не терпится оказаться на новом месте и взяться за дело самой.

Коллинз сел и отпил кофе, одним глотком едва не осушив всю чашку.

— В любом случае, ближайшие две недели вас здесь не будет.

— Верно.

Коллинз, молча, допивал кофе. Кажется, он уже забыл о ее оплошности. Но Кортни, сама не понимая почему, не хотела отпускать его, не исправив своей ошибки. А как ее исправить — не знала.

— Эрик, мне очень приятно, что вы сами принесли мне билеты, — наконец произнесла она. В телефонных разговорах Кортни всегда называла его по имени, и теперь оно сорвалось с языка само собой.

Но Эрик не воспользовался предоставленной возможностью вежливо откланяться. Он склонил голову к плечу и улыбнулся.

— Я пришел главным образом потому, что хотел вас увидеть. Впрочем, нет, буду честен до конца. Я хотел вас очаровать и пригласить на ужин. Мне и в голову не приходило, что вы меня не узнаете.

Кортни нервным жестом заправила за ухо прядь волос. Она была смущена и раздосадована, что происходило с ней крайне редко.

— Это какая-то случайность, — заверила она. — У меня сейчас такая напряженная жизнь, что временами память просто отказывает.

— Так, значит, вы не хотите со мной поужинать? — настаивал он.

— Но я завтра улетаю… — растерянно ответила Кортни. — Ах да, вы знаете…

Принять его предложение — прекрасный способ загладить неловкость, но Кортни не хотела ужинать с Эриком Коллинзом. Не то чтобы он ей не нравился — просто она слишком устала, была расстроена и измучена. Сейчас она с трудом общалась даже со старыми друзьями. Ужин с незнакомцем превратится для нее в тяжелое испытание.

Эрик не отрывал взгляда от ее лица, и Кортни вдруг похолодела: ей почему-то показалось, что он читает мысли. Она хотела сказать «нет» — но тут, к своему изумлению, услышала собственный голос:

— Только мне надо будет пораньше вернуться домой. Я еще не собрала вещи.

— Хорошо. Заеду за вами в семь, а домой привезу в десять.

Кортни опустила глаза, нервно вертя в руке карандаш. Она сама не понимала, почему согласилась. Но слово сказано, и обратного пути нет.

— Я живу в отеле на Сакраменто. Временно, — добавила Кортни. Объяснять, какие обстоятельства привели ее в отель, она не собиралась.

— Приеду в семь, — ответил Эрик, вставая.

Кортни тоже поднялась, чтобы попрощаться.

— Отлично. — Она старательно изобразила лучезарную улыбку. — Буду ждать.

Эрик, кажется, не особенно поверил в ее внезапный энтузиазм, однако кивнул.

— Спасибо за кофе.

Он бесшумно вышел, оставив хозяйку кабинета в растерянности и негодовании. Негодовала Кортни на себя и свою дурацкую память. Если бы не эта оплошность, она спокойно отказалась бы от приглашения…

А может быть, и нет. Было в нем что-то… Теперь Кортни вспомнила, что испытывала такое же чувство и при их первой встрече. Эрик Коллинз притягивал внимание, его невозможно было не заметить. И дело не только в вызывающей мужественности. От Эрика исходило ощущение спокойствия и надежности, чувствовалось, что на него можно положиться. Уверенность в себе обычно идет рука об руку с тщеславием и наглостью. Но Эрик не был тщеславным наглецом: сегодня, когда Кортни не узнала его, он улыбнулся и не стал делать из пустяка трагедии.