Энн Мэйджер - Я тебя прощаю

Под гипнозом Чандра заговорила на непонятном языке, в котором эксперт из Техасского университета распознал малоизвестный диалект хинди. Благодаря проведенному расследованию в затерянном в Индии селении, где говорили на этом диалекте, была обнаружена одна семья. Имена, даты и факты истории этой семьи точно совпадали с рассказами Чандры.

Гертруда и все Моураны отправились в Индию. Семилетняя Чандра повела родных к полуразрушенному дому и предложила разобрать выложенный кирпичом пол. Когда из сундука извлекли кости юной девушки и ее неродившегося ребенка, ее сестра, женщина лет шестидесяти, разразилась слезами раскаяния, а Чандра обвинила женщину в том, что она похоронила ее заживо. Потом семейство посетило могилу любовника девушки. Говорили, он бросился под поезд, поверив, что его возлюбленная сбежала.

Чудеса!.. Лукас, который знал об Индии и реинкарнации больше, чем ему хотелось бы, трижды подчеркнул это слово. Эта девушка — Бетани, Чандра, или как там ее зовут — хотела поделиться деньгами Моуранов с обездоленными людьми. Охваченный вполне понятной тревогой, клан Моуранов решил уничтожить никчемные «воспоминания» и подавить неуместную жажду благодеяний. Они таскали малышку по бесчисленным врачам, психологам и, наконец, еще раз сводили ее к гипнотизеру, который ничем не помог, заявив, что, похоже, это истинная реинкарнация, если только такое существует, и указал, что клаустрофобия Чандры при этом вполне естественна и объяснима.

Гертруда была готова убить гипнотизера на месте и впредь наотрез отказалась водить ребенка по «шарлатанам». С тех пор как родители Бетани погибли в дорожной аварии, престарелая леди делала все, что было в ее силах, чтобы заставить девочку забыть о «прошлой жизни» и занять свое место в семье Моуран. Но беспокойное дитя исключали из всех привилегированных пансионов, куда ее пытались отправить, и Гертруде пришлось взяться за ее образование самой. Пожилая дама повсюду водила девочку за собой и рассказывала ей об инвестициях, недвижимости, закладных, управлении ранчо и акциях.

Но очевидно, формирование личности Бетани оказалось Гертруде не под силу, хотя девочка была ласковой, любящей, великодушной и послушной. Но какой бы сообразительной и восприимчивой она ни казалась внешне, она была верна самой себе, как самый твердый, не поддающийся никакому инструменту камень. Она по-прежнему сочувствовала тем, кому повезло меньше, чем ей. В двенадцать лет она на законных основаниях сменила имя, став Чандрой. С возрастом у нее развилась склонность встречаться с непутевыми парнями — она говорила, что ищет человека, которого любила в прежней жизни. В восемнадцать лет, незадолго до свадьбы Чандры со Стинки Брауном, обаятельным и скользким типом, которого Гертруда Моуран терпеть не могла, между бабушкой и внучкой разразилась ссора. Чандра порвала со Стинки и сбежала без единого гроша, и с тех пор с ней никто не видался.

Вплоть до настоящего момента.

На краткий миг Лукас проникся неуместным уважением к девушке, которая выстояла под натиском Гертруды Моуран и сбежала от огромного состояния. Но затем он напомнил себе, что бескорыстного добра не существует — кому-то обязательно придется платить.

Последними Лукас записал на желтой странице слова Холли: «Распутная и лицемерная сучка. Говорю вам, все ее «благодеяния» — обман и надувательство».

Может быть, мигая леди. Охотники за состоянием и обманщики бывают всех пород и мастей. Но эта малышка с невинным личиком, веснушками и каскадами золотистых волос чертовски хороша.

Лукас поднял фотографию семилетней девочки, стоящей перед индийской хижиной в кругу своей «бывшей семьи». Затем перевел взгляд на размытую черно-белую фотографию из газеты, на которой Чандра была изображена рядом с некоей приятельницей по имени Кэти Колдерон. На обеих были потертые джинсы, рабочие сапоги с окованными железом носками и каски. Девушки позировали перед бетонной коробкой дома, возведенной недавно одной из благотворительных организаций для бедной мексиканской семьи.

С уверенностью Лукас мог утверждать только одно: у Бетани-Чандры чертовски длинные ноги и аппетитная попка.

Это мы уже проходили. Длинные ноги и аппетитная попка дорого обошлись ему. Джоан только начала с того, что отняла у него половину состояния. Затем она потребовала денег на содержание детей — причем немалых. И наконец взвалила мальчиков ему на плечи.

Экономка потребовала расчета в первый же день их появления, потрясая кулаками и вопя:

— Ваши сыновья — дикари, мистер Бродерик! Если вы не отдадите их в военное училище, и как можно раньше, вы об этом пожалеете!

Ни одна экономка, которых Лукас нанимал с тех пор, не выдерживала больше недели, и его некогда элегантный дом постепенно превращался в свинарник.

Забудь о Джоан и проблемах с экономками.

Загадочная наследница с таинственным прошлым жила в Мексике в квартале бедняков и возглавляла огромную, финансируемую частными лицами неприбыльную организацию под названием «Касас де Кристо», которая занималась строительством домов для бедноты по всей северной Мексике. Она взимала дань с состоятельных филантропов, доверявших ей и жертвовавших своими миллионами. Члены церковных общин и учащиеся колледжей по всей Америке присылали деньги и бесплатную рабочую силу.

Миссионеры — надоедливая и непрактичная порода. В этом Лукас убедился на собственном опыте. Его отец тоже играл в спасение мира. Но какого черта? Чем больше голодающих индийцев он кормил, тем больше младенцев они рожали — следовательно, прибавлялись новые рты, которые тоже надо было кормить. Одно Лукас знал точно: родных сыновей старик не сумел обеспечить. Лукасу пришлось вкалывать до изнеможения, чтобы добиться лучшей жизни.

И потому Лукас слегка удивился, что ему так неприятна мысль об обвинении этой девушки — ведь на карту поставлено громадное состояние и, следовательно, его собственное щедрое вознаграждение. Все, что требовалось, — найти нескольких свидетелей, которые подтвердили бы, что Бетани обманывает жертвователей, что постройка домов обходится дешевле, чем она заявляет, что она берет взятки с семей бедняков, для которых строятся дома.

Лукас терпеть не мог благодетелей. Так почему же его беспокоит отсутствие хотя бы незначительных доказательств того, что Чандра не такая, как о ней думают Моураны, что она принадлежит к тому самому редкому и беспокойному типу людей, что и отец Лукаса, искренне стремившийся помогать незнакомым людям?

Странно, но его не прельщала и возможность доказать, что Гертруда Моуран впала в старческий маразм к тому времени, как подписала новое завещание.