Наталия Павловская - Дом Солнца

– А меня – Саша, – вежливо сообщила Саша.

– И ты не куришь, – иронично заметила Герда.

Саша пожала плечами, и тут ее осторожно дернул за рукав кудрявый юноша.

– Д-девушка, – заговорил он, слегка заикаясь и краснея, – из-звините, а у вас л-легкая рука?

– Не знаю… Не жалуюсь вроде бы, – растерялась Саша.

– Эт-то хорошо! В-вы не могли бы п-посмотреть для меня… ну, т-там, в списках, фамилию Иванов. Я сам как-то не решаюсь…

– Конечно!

Саша снова побежала вверх по ступеням, снова ввинтилась в толпу. Юноша демонстративно отвернулся.

Саша подпрыгивала, выглядывая поверх голов. Кроме нее в толпе почти синхронно подпрыгивали еще несколько абитуриентов.

– Молодой человек! – крикнула Саша.

Юноша испуганно обернулся.

– Здесь два Ивановых!

Юноша страдальчески нахмурился и побрел к лестнице:

– Я так и знал. Все кончено…

Но Саша побежала за ним:

– Да погодите! Ну куда же вы! Они оба зачислены!

– Что? – юноша обернулся.

– Зачислены, говорю! Оба Иванова!

И тогда наконец юноша расплылся в широкоймальчишеской улыбке, подскочил к Саше, подхватил ее на руки, закружил по вестибюлю. Саша взвизгнула от неожиданности:

– Ай, пустите! Сейчас же отпустите меня!

А юноша, аккуратно поставив Сашу на пол, прошелся колесом и бросился вниз по лестнице. Оторопевшая Саша смущенно одернула короткую юбочку. Юноша, уже открывая дверь, помахал Саше на прощанье:

– Спасибо, милая девушка!

Герда, наблюдавшая за Сашей и юношей, одобрительно показала Саше большой палец.

Вприпрыжку, напевая, идет Саша по солнечному городу. А город живет своей жизнью. Как ни странно, вся эта жизнь – веселая и разнообразная – проходит в очередях. У памятника Неизвестному солдату выстроилась очередь женихов и невест – возлагать букеты из желто-солнечных шариков астр и хризантем. У магазина на улице Горького выстроилась очередь за марокканскимиапельсинами – счастливцы отходят с авоськами, раздутыми маленькими солнцами. А возле школы очередь пионеров, усаживающихся в автобус с табличкой на лобовом стекле: «Осторожно, дети!», уезжают в лагерь. На пилотках у детишек нашивки-солнышки. Белые рубашечки с погончиками, васильковые юбочки и шорты.

Саша подходит к учительнице:

– Здравствуйте, Тамара Ивановна!

Учительница отвлеклась от пересчитывания подопечных, улыбнулась:

– Ну как, Саша, поступила?

– Поступила, Тамара Ивановна!

Учительница решила не упускать подходящий воспитательный момент, обернулась к любопытствующим пионерам:

– Вот, слышали? Если будете учиться так же хорошо, как Саша, тоже поступите в институт! – Учительница одернула мальчишку, который пытается украдкой усадить зеленую гусеницу на воротник красивой девочке. – Сёмушкин! Саша вот так никогда не делала!

Сёмушкин исподтишка показал Саше язык. Саша не удержалась и ответила тем же.

А учительница обняла Сашу:

– Ну, все, ты теперь – взрослый человек! Поздравляю!

Саша тихо призналась:

– Только страшно немножко.

Учительница мягко улыбнулась:

– Ты даже не представляешь, какое у тебя сейчас счастливое время! Вся жизнь перед тобой! – Учительница поцеловала Сашу в макушку и неожиданно строго добавила: – Ты там, в университете, смотри, школу нашу не позорь!

– Не буду, – легко пообещала Саша и пошла домой, а учительница вернулась к разбегающимся подопечным и стала хлопотливо загонять их в автобус.

Саша идет мимо расчерченных на асфальте возле школы «классиков» и, чтобы отвлечься от мыслей об ушедшем детстве, скачет по меловым клеткам на одной ноге.

В проходном дворе, между прочим, тоже очередь. Девочки выстроились, чтобы чинно, друг после друга прыгать через скакалку, которую вертят две подружки, а мальчишка подбежал и стал дурашливо подражать девочкам. Те прогнали хулигана, и он помчался запускать воздушного змея.

Саше под ноги выкатился мяч, который гоняла детвора. Не удержавшись, она от всей души зафутболила мяч носком своей взрослой туфли и тут же услышала возмущенное:

– Ну, тетя!!!

Саша удивленно оглянулась, но тут же поняла, что «тетя» относится именно к ней. Она смутилась, пробормотала:

– Ой, девочки, извините! Я сейчас! – и с виноватым видом побежала за угол дома – туда, куда укатился желтый, как солнце, мячик.

Саша обогнула дом и вдруг увидела, что мяч держит на одном пальце молодой человек. Он длинноволос, одет в диковинную, зашнурованную тесемками яркую рубаху, широченные вытертые джинсы и жилет из видавшей виды кожи, весь в разноцветных заплатках.

Саша помедлила в нерешительности. Она не смогла бы объяснить, что ее смущало в молодом человеке. Не одежда, нет. Хиппи она видывала и раньше. Они регулярно собирались на Пушке. Вот и Герда, с которой Саша познакомилась сегодня утром… Скорее Сашу смутило, что молодой человек ей очень понравился. Вот так прямо в первого взгляда взял и понравился. И даже не потому, что был очень красивым. Хотя он действительно был очень красивым. А вот какое-то у него было выражение лица… Среди Сашиных знакомых ни у кого не было такого. В нем – абсолютная уверенность… нет, не в завтрашнем дне, как у любого порядочного комсомольца, а в настоящем моменте. И печать какой-то отдельности или отделенности – Саша не поняла, – сосредоточенной приподнятости над происходящим. И еще – взгляд. Молодой человек так посмотрел на Сашу, что она вздрогнула, и как-то незнакомо заныло внизу живота. Словом, Саша растерялась. А молодой человек прокрутил мяч на пальцах и протянул ей.

У Саши неожиданно сорвался голос, и она жалко пискнула:

– Спасибо.

А молодой человек сверкнул взглядом и заговорщицки сообщил:

– Вот так все и начинается.

И ушел, а Саша только крикнула ему вслед:

– Что начинается-то?

Но он не ответил, а тут и возмущенные дети налетели:

– Эй, это наш мяч все-таки!

В чинном «сталинском» дворе – с коваными воротами, газоном и фонтаном посередине гуляют бабушки с малышами – у подъезда, открыв капот надраенного до зеркального блеска черного «ЗИМа», возится в моторе водитель. Поравнявшись, Саша вежливо поздоровалась:

– Здравствуйте, Николай Иванович!

– Здравствуйте, Александра Владленовна! Ну что, поступили?

– Поступила!

– Молоток! Поздравляю!

Он протянул согнутую в кисти запачканную маслом руку. Саша улыбнулась, пожала запястье.

– Спасибо!

– Ну, бегите домой. Отец-то небось как на иголках. Говорит, дождусь Саньку, потом только поедем.

И Саша забежала в подъезд.

Она вошла в холл просторной «номенклатурной» квартиры: бархатные портьеры с «бомбошками» украшали двери, натертый паркет деловито сиял, картины по стенам рассказывали про моря и парусники и хвастались друг перед другом золочеными рамами. Саша с наслаждением сбросила «взрослые» лаковые туфли на платформе, размяла пальцы на ногах и удивленно прислушалась: тишина. Саша прошла по коридору – везде тихо. Саша озадаченно позвала: