Синдром хорошей - Ольга Рог
— Чего вы от меня еще хотите?! — по ее щекам текли слезы боли и разочарования. Сжав кулаки, она силилась не завыть в голос. Только не сейчас, не перед свекровью, которая и так считает ее тряпкой. — Такое невозможно простить! Нет, только не измену, — Оля мотала головой и темные, стриженные по плечи волосы хлестали по щекам.
— Нужно их проучить, чтобы неповадно было! — в тон ей выкрикнула свекровь, от души швырнув свой телефон на диван. Сотовый удивленно подпрыгнул и забился куда-то между боками декоративных маленьких подушек. — Сон мне плохой приснился, Лель. Вещий!
Свекровь прошла мимо, чудом ее не задев. Приторно пряные духи с ароматом перезревшей вишни, тянулись следом. Дарина Федоровна упала в кресло и закрыла лицо руками. Всхлипнула. Ее плечи дрогнули.
Ольга даже растерялась. Впервые она видела властную и авторитарную свекровь в таком подавленном состоянии.
— Он сам себя погубит, если вы разведетесь, Оль. Сергей не понимает, во что ввязывается. Мальчишка! Потерял голову из-за сикавки, которая на любого мужика повешается, лишь бы куда примкнуться повыгодней.
Ее кисти рук с сухой морщинистой кожей опали. В голубых глазах угасали искры гнева.
— Скажите тоже… Мы — не олигархи. Какая у сережиной любовницы выгода? — Оля провела тыльной стороной ладони по заду, проверяя, насколько испачкана юбка. Шарила впереди в области груди, не понимая, где находятся ее очки.
Мозг немного прочистился. В голове еще гудят отголоски шока и разочарования. Семь лет ты думала, что удачно вышла замуж за приличного человека. Терпела придурь свекрови… И тут, как с ног на голову все перевернулось. Она уже ничего в этой жизни не понимала. Выходит, Дарина Федоровна на ее стороне, записалась в доброходы?
А Сергей? Ее Сережа, тот что кричал под окном колледжа с охапкой разноцветных астр, никого не стесняясь: «Выходи за меня, Оля!». Она глупо улыбалась и кивала. Выстраивала из рук, вскинутых над головой одно большое сердечко. Сбежав с последней пары в его раскрытые объятия, плакала от счастья.
— Ну, что ты, котенок, разводишь сырость. Все у нас будет хорошо. Веришь? — поглаживал по спинке.
— Верю, — шептала она, сделав пометку, что у нее обязательно будет… Не сейчас, так потом.
Они были счастливы, как ей казалось.
Как Фокин мог разрушить то, что они не один год строили, планировали, стремились? Пошли против воли родителей.
Было сложно молодым и неопытным с первых шагов. Все вокруг были категорически против. Отговаривали. Они еще толком на ноги не встали, ничего за душой не имеют. Ей неполных двадцать. Ему на три года больше…
«А, туда же женихаться надумали» — противилась их свадьбе свекровь. Несмотря на все запреты родни, Сергей и Ольга тихо расписались без всяких торжеств и застолий. Ольга верила ему, что Сергей тот, кто умеет быть настоящим, держит свои обещания, не обманет… Верила, что муж особенный.
Как показала практика — кобель обыкновенный.
И все, что сейчас хотелось, так это уйти и не видеть его больше. Не позволять вешать себе тонны лапши на уши: «Оль, опять задержали. Ты же знаешь, я мечу на повышение, нужно доказать, что достоин места начальника отдела». «Работы» у Сергея больше, а денег все меньше. Правильно, выгуливать свою длинноволосую пассию на что-то же нужно.
— Вот и умница, — встрепенулась Дарина Федоровна, вдохновившись ее молчаливым «согласием». — Вместе мы сможем одолеть его придурь и вернуть на путь праведный.
Ольга перевела на нее взгляд, подумав: «Неужели свекровь реально думает, что все еще можно исправить?». Хотя, да. Так на ее одухотворенном лице и написано: «Ну, подумаешь, сыночка оступился, потянуло на развлечение. С кем не бывает?».
Свекровь, заметив, что на лице Ольги нет ни кровиночки, резво подскочила.
— Ты сиди, сиди, Олюшка. Я пойду чай сладкий заварю покрепче.
Глава 3
Злость была густой, как яблочный джем и горяче-бурлящей, словно пар над чайником. Кипение было единственным звуком между сидящих напротив друг друга женщин. Дарина Федоровна свела на переносице брови, притихнув в своих воспоминаниях ночного кошмара.
— Мама, я упал! Мам, мне больно, — бежал к ней маленький Сережка лет четырех, протягивая ручонки. Плач на весь двор режет слух и материнское сердце дрожит от сострадания, рвется к нему навстречу.
Сбитые в кровь колени, ссадины на ладонях. Мать подхватывает его на руки и несет домой, прижимая к себе младшего сына. Маленькое тельце дергается от икоты и рева. Сережка терпит, надув щеки мытье ран и обработку зеленкой.
— Мам, я сломал велосипед. Ты будешь сердиться? — в его больших наивных глазах страх, что мама осудит, будет ругать.
— Сломал, значит починишь. Старший брат Тимофей тебе поможет, — она гладит его по голове пару раз, не больше. В нужный момент одергивает руку, чтобы не заласкать. Все же, он виноват. Она предупреждала не гонять на том повороте и быть осторожным. Но, забылся мальчик в лихой забаве, не вспомнил ее наставления.
Затуманенный взгляд холодных голубых глаз остановился на подозрительно притихшей невестке. Ольга, конечно та еще тихоня, но с годами Дарина Федоровна выработала у нее характер к сопротивлению. Жена младшего сына уже умеет огрызаться и отвечать, не жуя сопли. Если спартаковские тренировки даром не прошли, то Лелька явно что-то задумала. Да.
Все же, измена — сильный удар по молодой женщине, живущей в собственной розовой скорлупе.
«Жизнь, деточка, такая… Вымощена не из лепестков роз. Всегда есть место дерьму. Хватит летать в облаках и быть для всех удобной и хорошей».
Но, вслух произнесла другое.
— Лель, я понимаю, как тебе тяжело. Не руби с плеча. Вам нужно осознать, прожить этот момент. Поживи пока у меня, если хочешь, — Дарина Федоровна точно вычислила настрой снохи, будто считала, как мысленно Ольга собирает пожитки и бежит сломя голову к своей одинокой подружке-кошатнице, живущей в квартале отсюда.
«Куда ты, малахольная? Беспомощная такая и ранимая. Облапошат, обманут, воспользуются другие люди» — думала свекровь, действительно жалея Олю. Огорчительно в этой истории за всех «детей». За Сергея, который еще не понимает последствий своих загулов. За эту бедную девочку, что проносит сейчас чашку мимо рта. Вот, пролила на кофточку… Эх!
— Не слепая у тебя свекровь, Оля. Только я за дверь, ты тут же сбежишь под эмоциями, глупостей натворишь. Иди, уж собирайся. Ко мне поедем, в загородный дом. Пусть Сережа голову-то почешет, или что другое, куда у него весь мозг вытек. Поволнуется до вечера… Хотя, в силу тяжести его поступка, пусть мается до утра. И
