Развод. Право на месть - Аля Миронова

— Отказано, — хрипло бубнит мужчина. Его голос даже сел от страха. Забавно. Неужели маленькая хрупкая женщина способна довести до кондрашки⁈ — Может… наличными?

И только сейчас до меня дошло: отказано. Судя по нервозности, сквозящей в голосе водителя, проверил он явно не единожды. Значило это только одно…

Моя карта заблокирована. Меня не пустили в офис. Чемоданы у въезда в поселок. Отмена брони в ресторане…

Пазл складывался слишком быстро, только верить полученной картинке моя нежная душевная организация все еще отказывалась. Но другого варианта не было. Муж меня выгнал! Тварь!

Но как⁈ Если все это — мое! Бизнес строил мой отец и завещал его мне. И главный вопрос: почему? Почему именно сегодня? Сейчас? Вот так? Чем я провинилась перед ним? Всегда была примерной женой. К тому же, Эдик стал тем, кем стал, только благодаря мне, ведь родители принимать «пустого» зятя не хотели… Да он банально выжил лишь благодаря моей помощи!

Двадцать пять лет вместе. И это только в официальном браке. Разве можно одномоментно перечеркнуть все это? Столько всего вместе пережито! Двое детей. Куда сын вернется из армии?

Внутри зародилась робкая надежда. Может Эдик просто во что — то вляпался и наше имущество арестовали? Нет. Чемоданы кто — то определенно собрал.

— Я сейчас полицию вызову, — чуть откашлявшись, несмело крякнул таксист.

Очевидно, мой вид не сулил ничего хорошего, потому что стоило обернуться на звук, как мужик спешно убрался в машину и тут же заблокировал двери.

— А вызывайте полицию! — гаркнула во все горло. — Я здесь быстро наведу порядок!

Глава 4

Блюстители правопорядка либо совсем не торопились, либо им в принципе не звонили.

Тоже мне, мальчики по вызову. Элитный эскорт, чьи услуги оплачиваются из кармана налогоплательщиков.

Взяла в руки папку и демонстративно опустила свою филейную часть на чемоданы. Этакий незримый протест. Показатель того, что я никуда не уйду.

— Кофе мне сделайте, — бросила через плечо охраннику, который, судя по недовольному фырканью, соседству со мной был не рад. Но и, как подобает мелкой сошке, нарываться не стал.

— Сахар? Молоко? — сухо уточнил мужчина. — И да, у нас только растворимый.

— Черный, — как будущее, которое ждало моего мужа. — Чтобы я видела, плюнули в него или нет.

Служащий поселка подавился воздухом, однако, судя по хлопку двери, ушел готовить для меня напиток. Терпеть не могу эспрессо или его разбавленного брата — американо. А вот мягкий раф или латте с его нежной текстурой… Напитки созданы для того, чтобы ими наслаждаться!

Но сейчас мне нужен был не деликатес, а раздражитель, который можно глотнуть — сплюнуть, повторить несколько раз и вылить остатки куда — нибудь. Чтобы первичная злость вышла, и верх взял холодный расчет.

Однако, ждать кофе я не стала. Выудила из папки первый документ. И… степень моей обескураженности описать было просто невозможно. Даже вся безграничная широта могучей русской речи оказалась не способна выразить мое состояние.

В моих руках оказалась копия, заверенная, на минуточку, завещания покойного папеньки. Все движимое и недвижимое, Василий Петрович Котиков всецело завещал Эдуарду Марковичу Сукачу. КОМУ⁈ Моему мужу⁈

Я перечитывала эти черные бездушные строки снова и снова. Только ни текст, ни смысл не менялись.

Невозможно! Единственное цензурное наречие, которое крутилось в голове. Я ведь подписывала совсем иное завещание еще год назад. Абсолютно все должно было перейти в мои руки. Как, как могло настолько кардинально измениться содержание⁈

И главное, что сподвигло разумного, здравомыслящего человека переписать все на какого — то прощелыгу? Ну ладно, на моего мужа. Но ведь родители никогда не воспринимали Эдика всерьез! Даже тот факт, что мой благоверный трудился под началом папеньки, ничего не менял. Василий Петрович каждый раз, глядя на зятя, только тяжело вздыхал. Маменька же при каждой удобной возможности выговаривала мне о том, какой неправильный выбор я сделала.

Как будто он у меня был. Не так. Яркая внешность и мажористая, как многим казалось, жизнь, делали из меня завидную невесту. Вот только стоило мне один-единственный раз встретиться взглядом с зелеными омутами красавца — блондина, который учился на два курса старше, и я пропала. Безвозвратно.

Но сейчас вопрос был не в том: «как», а в том: «что дальше»? А дальше, как по заказу, обнаружились бумаги на развод. Меня всего — навсего выкинули за порог собственной жизни.

Глава 5

— Ваш кофе, — вывел меня из ступора голос охранника.

Хотя, прозвучало скорее: «хлебни яду, стерва». Я взяла из чужой руки большую, миллилитров на четыреста пятьдесят, кружку, и в один глоток опрокинула в себя горькое горячее содержимое.

Жидкость обжигала внутренности, мои рецепторы буквально кричали от нестерпимого вкуса бодяженной дряни, зато мозг перешел в привычный режим для экстремальных ситуаций. Жесткий контроль над эмоциями, сухой расчет и планирование. Любое неправильное движение будет играть против меня.

— Благодарю, — вернула посудину обескураженному владельцу.

Затем полезла в сумочку. У меня всегда, абсолютно всегда была припрятана пара пятерок. Мало ли.

Выудив одну красную бумажку, подошла к автомобилю такси и постучала в окошко. Водитель, увидев сумму в три раза больше стоимости заказа, тут же опустил стекло.

— Я прошу прощения, — безэмоционально произнесла. — За недопонимание.

— Ну что вы, барышня, — тут же заблеял таксист. — С кем не бывает…

— По другому адресу меня не отвезете? — перебила мужчину.

Уже через полторы минуты мы ехали в ином направлении. К маме. Единственное место, куда я могла податься. Мне нужно было принять ледяной душ, затем полежать в горячей ванне, зарядить телефон и сделать несколько звонков.

Муж меня предал. Это факт номер один. Меня облапошили или пытались сделать это. Факт номер два. В ближайшей перспективе я стану свободной женщиной от одного ублюдка. Это три. Непонятно было только одно: почему?

Почему Эдик так со мной поступил? Я всю жизнь (как бы пафосно ни звучало) положила ради него, ради нас. Мои мечты и желания так и остались нереализованными. Потому что Сукач хотел учиться и развиваться, а мне надо было обеспечивать его тыл.

Вероятно, муженька накрыл кризис среднего возраста. Возможно, следовало добиться встречи с ним и разобраться во всем. Только бежать за уехавшим автобусом нерационально и неразумно. Хотя, какой автобус… Эдик — давно устаревшая модель дизеля, которая нуждалась в постоянном ремонте.

К моменту подъезда к дому матери, я понимала четко одно: стоило просто подождать. Без моей поддержки муж быстро сядет на свою упругую задницу и сам