Приручить "Демона" - Рада Мэй

похожими, да и сам Демьянов сейчас очень напоминал желчного, злопамятного зельевара только с поправкой на возраст и длину волос.

Я продолжила мило улыбаться, раздумывая, как поступить. Прежняя Мира за словом бы в карман не полезла и ответила дерзостью, но маме, действительно, пришлось задействовать свои связи и даже заплатить руководству ВУЗа, чтобы организовать срочный перевод и выбить место на переполненном факультете. Не хотелось её подводить и устраивать скандал по пустякам. Выбрав самый оптимальный в сложившейся ситуации вариант, смиренно вздохнула:

- Извините, я не хотела опаздывать. Так получилось. Этого больше не повторится, - и, решив добить его аттракционом невиданной щедрости, добавила: - Можете тоже назначить мне наказание, если хотите.

Резко и удивлённо подскочившие брови Демьянова того стоили, но он быстро взял себя в руки и ядовито хмыкнул:

- Спасибо за разрешение, Злобина, к следующей паре подготовь подробный доклад об издательской деятельности Алексея Суворина на двадцать пять страниц. Только не вздумай копировать тексты из интернета или учебника. Такое «творчество» приравнивается к незачёту.

- Хорошо, - я послушно кивнула, и брови педагога снова удивлённо взмыли вверх. - А когда у нас следующая пара?

- Послезавтра вместо правоведения, - зловеще улыбнулся Демон, вызвав у меня ощущение дежавю и знакомое желание придушить нахала.

- А вы, Глеб Константинович, совсем не изменились - всё такой же добрый и незлопамятный, - съязвила под одобрительный смешок ребят. - Мне можно уже сесть?

- Да, только в первый ряд, - заявил он, заметив, что присматриваю местечко «на галёрке». - Но сначала представься одногруппникам.

Вот этот момент я не очень люблю. У моей мамы диплом психолога и богатое воображение. Это опасное сочетание навело её на светлую мысль, что необычное имя гарантирует неординарную судьбу и сильный характер, вот она и выбрала… гм… самое оригинальное. Как правило, когда его слышат в первый раз, без шуток не обходится. Правда, со временем я научилась пресекать их на корню.

Неторопливо спустилась к самым первым, практически незанятым столам. Повернулась лицом к почти трём десяткам студентов, занимавшим преимущественно «камчатку», и помахала рукой со словами:

- Всем привет, меня зовут Ревмира Злобина. Собственно, этим всё сказано - характер полностью соответствует имени. Так что лучше меня не нервировать.

- Ух, ты. Революционный мир! - присвистнул вихрастый рыжий парень.

- Скорее, мир на грани революции. В общем, если что, я предупредила.

По аудитории снова пробежал смешок. Демон недовольно поморщился, высокомерно кивнул, позволяя сесть, и продолжил занятие.

Н-да, первый день в новом универе начался многообещающе!

***

Шесть пар пролетели незаметно. За это время я успела познакомиться со старостой группы Ларисой Медяковой, стребовавшей 800 рублей на какие-то организационные нужды и с несколькими ребятами, интересовавшимися, насколько круто проходят студенческие вечеринки в Москве. А когда последняя лекция подошла к концу и все шумно засобирались, смуглая, кареглазая брюнетка Вика, сидевшая рядом, окинула любопытным, оценивающим взглядом, и уточнила, кем мне приходится писательница и главный редактор еженедельника «Психология любви» Альбина Злобина.

Пришлось сознаться, что эта знаменитая (во всяком случае, в нашем городе) особа - моя мать. Меня тут же окружили ещё несколько однокурсниц, заинтересовавшихся предметом разговора. Трое стали напрашиваться на знакомство с родительницей и прохождение практики в еженедельнике. А Минина, которой явно не понравилось, что моя мама оказалась круче помощницы мэра, презрительно цедила сквозь зубы:

- Какая практика, вы чем думаете? Это вообще не журналистика, а пародия на неё!

Я лишь плечами пожала, не желая спорить с завистницей. В таких спорах истина точно не рождается, а вот вражда - всенепременно. В чём-то она была права: журналистикой мамину деятельность можно было назвать с большой натяжкой, зато доход еженедельник приносил стабильный и солидный. Слишком уж много в нашей стране женщин, мечтающих завоевать «принца» или вернуть ушедшего к разлучнице любимого. На этих вечных темах издание и специализировалось: психологи отвечали на письма читательниц, давая советы, как добиться заветных целей, ну и, конечно, в еженедельнике публиковались мотивирующие рассказы тех, кто уже их достиг.

Ворчание Мининой никого не впечатлило, внимание на себя переключить не вышло и она, став ещё мрачнее, вдруг спросила:

- Скажи-ка, Злобина, а что у вас с Демьяновым? На первой паре между вами прямо искры летали.

Это верно, он с меня глаз не спускал, словно ждал, что я сейчас, как в десятом классе, выпущу из сумки три десятка белых мышей и сорву ему урок.

- О! У нас с ним большая и давняя… нелюбовь. В нашей школе Глеб Константинович преподавал историю, теперь вот, смотрю, переквалифицировался. А почему так скучно и скромно - всего лишь Демьянов? У нас он был Демоном.

- А что, ему подходит! - присвистнул подошедший к Вике долговязый блондин Роман. - Мы пытались его Кощеем величать, но как-то не прижилось.

- Точно, мне на прошлом зачёте всю душу вывернул, настоящий Демон! - подхватила высокая, тощая как жердь, рыжеволосая Тоня, остальные одобрительно закивали, и я поняла, что отныне школьное прозвище приклеится к историку намертво. Что ж, так ему и надо, заслужил! Странно, что до сих пор никто не додумался.

- А у тебя какое прозвище было? Революция? - прежним недовольным тоном поддела Минина.

- Нет, Зло всемогущее, - я ностальгически улыбнулась, вспомнив не столь давнее прошлое - эх, золотое всё-таки было время!

- Это тоже предупреждение? - съязвила вредная собеседница.

Ответила ей красноречивым взглядом, мол, так точно, детка, меня лучше не злить.

- Ух, ты! Так нас ожидает великая битва Зла и Демона? Интересно кто кого? - гоготнул рыжеволосый Сергей, который повсюду таскался с болтающимся на шее фотоаппаратом.

- Почему сразу