Блокшот - Кайли Кент

хотели чертовски долгое время. То, что я отрицал годами. Ей было всего шестнадцать, когда я понял, что влюблен в нее. На два года младше нас с Шоном.

Я никогда не проявлял своих чувств из уважения к нему и нашей дружбе. Я не хотел делать ничего, что могло бы поставить ее под угрозу. Я до сих пор слышу его голос в своей голове.

Это моя младшая сестра. Не смотри на нее, как голодный лев.

Я отступаю и опускаю руки.

― Мне жаль.

― Ты уже это говорил. ― Она смотрит на меня с грустной улыбкой. Я чертовски ненавижу это.

Протянув руку, я вытираю слезы с ее щек.

― Ты не одна, Танна. Я всегда буду рядом. Если тебе что-то понадобится, позвони мне.

Она кивает головой, но я знаю, что буду последним, кому она позвонит.

Не оглядываясь, выхожу из церкви. Я, черт возьми, не могу здесь находиться. Это слишком. Вместо этого я направляюсь в бар. Тот самый, где мы впервые выпили вместе, и тот самый, где мы выпили в последний раз.

Я машу бармену и заказываю виски. Один бокал превращается в два, потом в три. После этого я перестаю вести счет. Как и Монтане, мне нужно забыться. Мне нужно перестать чувствовать эту чертову зияющую дыру, которая осталась в моем сердце.

Я потерял не только лучшего друга. Я потерял и его сестру. Потому что я знаю, что больше не могу быть рядом с ней. Шона здесь нет, чтобы остановить меня. Его нет, чтобы помешать нам поступить в соответствии с нашим влечением, нашими чувствами. И я не предам память своего лучшего друга, даже если для этого придется отказаться от единственной девушки, которую я когда-либо любил.

Когда он был здесь, у меня была причина увидеть ее. Поговорить с ней. У меня была причина быть ее другом. Из-за него.

― Какого хрена ты умер! ― кричу я в свой пустой стакан. Не знаю, то ли дело в нем, то ли в том, что я просто чертовски пьян, но, клянусь, свет то включается, то выключается, как будто он говорит мне, чтобы я завязывал с этим.

По правде говоря, я не уверен, что смогу с этим когда-нибудь покончить.

После этого я оказываюсь в тату-салоне. У меня было твердое намерение сделать на своей коже какую-нибудь памятную татуировку в честь Шона. Я хотел феникса с его именем. Но когда сажусь в кресло, я говорю другое. То, о чем я прошу, заставляет мастера переспросить меня пять гребаных раз, чтобы убедиться, что я действительно хочу набить именно это имя.

Монтана. Эта девушка уже навечно запечатлена в моем сердце, так почему бы не сделать это на моей гребаной коже?

Глава первая

Настоящее

Мои ресницы словно склеены, веки невероятно тяжелые, когда я пытаюсь их разлепить, и в голове что-то стучит. Я выбираю вариант ― оставить глаза закрытыми. Мне нужна еще одна минута.

Пока лежу так, звуки гудящих аппаратов, запах антисептика и холодный воздух подсказывают мне, что я в больнице. А еще ― что я все еще жива. Хотя сейчас я не уверена, хорошо это или нет.

Не то чтобы я хотела умереть. Я просто не хочу жить. Когда жизнь наполнена лишь болью, какой в ней смысл? Я пыталась. Думала, что у меня все получается.

Я ошибалась.

Когда слышу шаги в палате, я медленно открываю глаза, мне нужно увидеть, кто это, нужно знать, он ли это. Мое тело расслабляется, и дыхание, которое я задерживала, с шумом вырывается, как только понимаю, что это медсестра. Это не он. Впрочем, я не удивлена. Он никогда раньше не навещал меня в больнице. Сомневаюсь, что он сделает это сейчас.

― Привет, дорогая, как ты себя чувствуешь? ― спрашивает медсестра. Этот голос я знаю, слышала его всю свою жизнь.

― Миссис Джеймсон? Что случилось? ― спрашиваю я, поднося руку к голове. Она болит. Сильно. Гораздо сильнее, чем обычно.

― Тебя привезли вчера вечером, милая. Произошел несчастный случай. Ты что-нибудь помнишь?

― Несчастный случай? ― Конечно, можно подумать. Я изо всех сил стараюсь не закатывать глаза.

― Тебе больно? ― Миссис Джеймсон мягко улыбается мне.

Я киваю. Потому что, честно говоря, сейчас я соглашусь на все, что она предложит, если это означает, что боль прекратится. Хотя нет такой таблетки, которая могла бы унять настоящую боль, тупую боль внутри меня, которая не проходит с тех пор, как умер мой брат. С тех пор как я потеряла Шона и…

Нет, я не буду вспоминать даже его имя. Его больше не существует. Иногда я думаю, а существовал ли он вообще. Мне нравится притворяться, что я выдумала его, что это фантазия девочки-подростка, созданная для того, чтобы убежать от реальности. Но потом я смотрю на миссис Джеймсон, его мать, и понимаю, что это не так.

На кончике моего языка вертятся вопросы о нем. Как у него дела? Ему все еще больно, как и мне? Скучает ли он по мне? Думает ли он обо мне?

Но я этого не делаю. Вместо этого я закрываю глаза и считаю до шести. Это мое магическое число, и я не собираюсь анализировать, почему именно оно успокаивает меня, когда я в самом плохом состоянии.

Я слышу шаги миссис Джеймсон, направляющейся к двери. Затем раздается тихий щелчок, который говорит о том, что она ушла. Но когда открываю глаза, она все еще здесь. Она возвращается к моей кровати и берет меня за руку. Я готовлюсь к тому, что сейчас произойдет.

― Монтана, милая, я только что прочитала твою карту. Это не первый несчастный случай, который с тобой произошел.

― Я всегда была неуклюжей, ― говорю я, избегая встречаться с ней взглядом.

— Это немного больше, чем просто неуклюжесть. Что происходит?

— Это был несчастный случай, ― говорю я ей.

― Монтана, я могу тебе помочь. Кто бы это ни сделал, это ненормально. Ты не должна позволять этому происходить с тобой. Пожалуйста, позвольте мне помочь.

― Миссис Джеймсон, это был несчастный случай. ― Мой голос срывается, когда я добавляю: ― Пожалуйста, не нужно никому рассказывать о ваших предположениях.

― Я принесу тебе что-нибудь от боли. ― Я не упускаю из виду, что она не пообещала хранить мой секрет, прежде чем уйти. ― Я сейчас вернусь.

Когда