(Не) мой магнат. Семья напрокат - Мира Цветова

Удивлению нет предела, когда дверь нашей квартиры открывает незнакомая женщина!

— Тебе кого, курочка? Адресом не ошиблась?

— Не ошиблась! А вы ещё кто? — спрашиваю дрожащим голосом. — Откуда у вас ключи от чужой квартиры?

— От чужой? — смеётся она мне в лицо. — Это моя квартира! Я здесь живу со своим мужем, Димой Городецким!

Этого не может быть, это всё… какой-то бред!

Дима Городецкий – мой муж, мой красивый заботливый муж, отец нашей любимой доченьки Лизы.

— Он не ваш муж! Дак как вы смеете… что вы вообще…

— Проваливай! — нагло говорит мне эта ненормальная женщина, стоя на пороге нашей квартиры. — Городецкий – мой муж. И я жду от него ребёнка!

Глава 2

Глава 2

Открываю глаза и не понимаю, где нахожусь.

Явно не в раю.

В большом красивом кабинете.

У окна массивный стол с кучей бумаг и золотых статуэток, дорогой ноутбук. На стенах яркие картины, по центру прозрачный журнальный столик, несколько кожаных кресел.

Хватает нескольких секунд, чтобы понять, где нахожусь.

Кабинет директора фирмы, Виктора Сергеевича Диброва.

Что я здесь делаю?

Вспоминаю сообщение от мужа, звонок сестре, строгий выговор Диброва, упавший телефон, а потом… потом…

Господи, я упала в обморок, прямо у всех на глазах!

Прямо перед моим будущим боссом…

Как стыдно…

Что мне делать теперь?

Алло, Юля, от тебя муж только что ушёл, собрал вещи и тихо сбежал, написал издевательское сообщение и всё, оставил тебя одну без денег, с ребёнком и ипотекой.

Что с эти делать?

Отчаяние снова меня накрывает, отзывается болью в висках, на глазах уже выступают слёзы.

Но заплакать не успеваю.

Дверь кабинета открывается, заходит Дибров.

Смотрит на меня недовольно.

— Очнулась? Вставай.

С трудом поднимаюсь с дивана.

— Простите, Виктор Сергеевич, — бормочу виновато, — этого… этого больше не повторится.

Он садится в своё большое кожаное кресло, смотрит на меня с непониманием.

— Не повторится что?

Стою, не зная, что сказать.

Щёки пылают от стыда.

Внутри всё сжимается от страха.

— Больше… я больше не упаду в обморок на работе, обещаю вам, никаких телефонов, никаких разговоров, прошу, мне нужна эта работа, мне очень нужны деньги, от меня… муж только ушёл… просто бросил меня с ребёнком, с долгами… не выгоняйте, пожалуйста…

— Сядь, — Дибров резко обрывает мой словесный поток, показывает на кресло рядом с его столом.

Ноги будто ватные, с трудом дохожу, падаю в кресло.

Смотрю испуганно на своего будущего… или бывшего босса.

Отмечаю, какие у него яркие глаза, как молодо он выглядит несмотря на то, что ему где-то под сорок, явно ходит в спортзал, даже под костюмом видно, какой он подкачанный, спортивный. Идеальная причёска, красиво оформленная борода, на лице ни одной морщинки, а терпкий нишевый парфюм сразу бьёт в голову… наверное, так пахнет власть, так пахнет богатство.

А ещё, вспоминаю, Виктор Сергеевич – заядлый холостяк, ни разу не был женат, противник семьи, считает «брачные узы – цепью, которая тянет только назад, становится препятствием на пути к богатству». Именно поэтому он стал успешным магнатом, ничто ему не мешало достичь успеха, ничего не тянуло назад.

И сейчас он, красивый и успешный, сидит в кресле босса, смотрит на меня свысока, а я, брошенная жена без денег и без работы, смотрю на него затравленно, не знаю, как дальше жить.

— Значит, так, девочка, — говорит он медленно, чётко, — я много раз повторяю и не устану повторять, на моей работе, в моём офисе – никакой личной жизни, все споры, ссоры, обиды оставлять надо за дверью этого офиса. Здесь – только работа, полная сосредоточенность на этом процессе. Это моё главное, базовое правило. Ты же… напомни имя?

— Юля, — отвечаю совсем тонким голосом, в горле от страха пересохла, — Юля Честнова.

— Ты же, Юля Честнова, — продолжает Дибров, — нарушила самое главное правило в первый же день стажировки, ещё до начала работы. Повела себя непрофессионально, опозорилась перед другими кандидатами. Это непростительно, Юля Честнова.

Каждое слово бьёт по сердцу, сильнее вгоняет меня в отчаяние

— Простите, простите, — склоняю голову всё ниже, уже не знаю, как выразить словами, насколько мне стыдно, — я обещаю, этого больше не повторится, никогда, только дайте мне один шанс, прошу вас, я никогда не подведу, честно-честно…

Дибров кивает.

— Не подведёшь, Юля. Потому что ты никогда не будешь здесь работать. Всего хорошего, и удачи в другом месте. А с тобой нам не по пути.

Чувствую, как отчаяние накрывает с головой, ещё секунда и разревусь, руки дрожат, меня всю трясёт.

Нет, я не могу лишиться этого места, не могу!

Так давно о ней мечтала, ещё до рождения Кирюши, до того, как вышла замуж. А сейчас мечта рушится, как карточный домик, а вместе с ней рушится вся моя жизнь.

— Виктор Сергеевич…

Он поднимает руку, обрывает меня.

Замечаю, что у него звонит телефон.

— Алло, — говорит Дибров, резко меняясь в лице, — Юсупов, ты куда пропал, весь день жду твоего звонка! Надеюсь, ты с хорошими новостями, обрадуй уже меня. Скажи, что контракт подписан и фирма в Китае наша…

В трубке слышен громкий голос этого самого Юсупова, даже на расстоянии пары метров разбираю отдельные слова:

— Вик… их генеральный отказал… говорит… не доверяет… холостым… их приоритет… семейные люди… у них все директора с детьми… с жёнами… а ты один…