Бывший. Цена твоей любви (СИ) - Макова Марта

– Добрый, добрый. – её взгляд стал более дружелюбным, с долей любопытства. – Я Анна, мама этого красавчика и шалопая. Рада нашему знакомству, Виктория. Или просто Вика?

Анна улыбалась и попеременно смотрела то на меня, то на Леона. Никакого недовольства, как я опасалась, она не проявляла.

– Просто Вики, мам. – Леон притянул меня к своему боку и поцеловал в висок.

В ответ обвила руками твердое предплечье и ткнулась лбом в плечо. Кажется, первый, самый страшный момент знакомства миновал, и никто меня прямо с порога выставлять за дверь не собирался. Можно немного расслабиться.

– А где Борис? – Леон завертел головой. – Опять заставляет ждать свою важную персону?

– Сейчас спустятся. – махнула рукой Анна и позволила себе недовольно сморщить красивый, ровный нос. Чуть снизила голос. – Ты же знаешь Диану. У неё вечно...

Звонкий стук каблучков и лёгкое мужское покашливание за нашими спинами заставили её проглотить окончание фразы.

– Всем привет! – насмешливый женский голос заставил нас обернуться. – Как всегда мне кости перемываете, дорогая мама? О, Леон, рада…

Анна фыркнула, а девушка запнулась на полуслове и неверяще уставилась на меня, словно привидение увидела.

Они оба резко остановились, словно врезались в невидимую стеклянную стену.

Жгучая брюнетка, черноглазая, красивая, как сказочная восточная принцесса. В модном брючном костюме цвета лазурного моря, с красиво уложенными блестящими волосами. Ухоженная, высокая и изящная, как дорогая модель. С заученной улыбкой. Чуть высокомерной и снисходительной.

И молодой мужчина. Не такой высокий, как мой Леон, но очень похожий на него и в то же время совершенно другой. Сдержанный, строгий, лощёный, в отличие от моего жениха, предпочитающего стиль кэжуал, одетый, как в броню, в дорогой классический костюм.

Если мой Леон был тёплым летним ветром, то его брат Борис был как студёное ноябрьское утро. Морозное, с первым, хрустящим, тонким льдом в голубых глазах.

– Вики, познакомься. Это мой брат Борис и его жена Диана. – Леон не заметил заминки и шагнул навстречу паре, увлекая меня за собой. – Ну, привет, родственники. Позвольте представить: моя невеста Виктория.

Леон гордо сиял, Борис стоял как истукан с нечитаемым выражением лица и не сводил с меня глаз, а Диана сначала смертельно побледнела, а потом, светлая и гладкая, как мрамор, кожа на её лице покрылась красными пятнами ярости.

– Лира? – наконец ожил и удивлённо выдохнул Борис.

В льдисто-голубых глазах изумление перемешалось с надеждой и тревогой.

Его голос сработал как спусковой крючок для Дианы. Мгновение, и она кинулась на меня.

– Ты?! Ты ж-жи-ва, дрянь?

Глава 2

– Ты! – яростной чёрной пантерой девушка метнулась в нашу с Леоном сторону и замахнулась. – Дрянь! Мерзавка!

Щёку обожгло огнём. Я ничего не понимала и с ужасом смотрела на разъярённую фурию, слишком поздно перехваченную Леоном.

Поднявшаяся суета и шум пугали до чёртиков. Кидающаяся на меня Диана, удерживающий её и ошалевший от неожиданности Леон, громко вскрикнувшая Анна, сверлящий меня непонятным взглядом Борис. Мне было страшно, я не могла понять, что произошло, и медленно пятилась назад, прижав ладонь к горящей щеке.

– Ты сдурела, Диана? Ты что творишь! – Леон пытался скрутить обезумевшую девушку, но та словно сошла с ума. Выла и рвалась из его рук, словно одержимая бесами.

– Почему ты не сдохла, тварь? Как ты посмела прийти сюда? – от её визга закладывало уши. Или, может быть, от стука моего взбесившегося от ужаса сердца? Я ошеломлённо хлопала глазами, полными слёз, и отступала, отступала, пока не наткнулась спиной на холодную стену.

– Мало тебе было, да? Решила, что имеешь права на мою семью? – кричала мне в лицо Диана. Её истерика набирала обороты. Она лупила держащего её Леона по плечам, пыталась царапать его лицо, но справиться с этим атлетом было сложно. Леон перестал церемониться и безжалостно заломил ей руки за спину.

– Борис! – решительный голос Анны привёл в чувство замершего и не сводящего с меня взгляда мужчину. Он с трудом вернулся в действительность и посмотрел на мать.

– Уведи свою жену и успокой её! – Анна отдала команду сыну и повернулась ко мне. Холодная, отчуждённая, высокомерная. Невозможно было поверить, что несколько минут назад эта женщина дружелюбно и приветливо улыбалась мне.

– Что происходит, Виктория? Вы знакомы? Что вы сделали Диане?

Я замотала головой, с усилием пискнула сквозь слёзы:

– Я не знаю.

Чувствовала себя затравленным зверьком. Ничего не понимала. Мне было страшно. Я снова оказалась одна. Как в тот день, когда очнулась в больнице и поняла, что ничего не помню. Беспомощная, потерянная, беззащитная. Одна против всего огромного, пугающего, незнакомого мира.

– Сдохни! Сдохни, наконец, тварь! – уже хрипела в мою сторону сорванным голосом Диана.

Дрожащими руками я попыталась закрыть уши, чтобы не слышать этих воплей. Хотелось закрыть глаза и ничего не видеть. Исчезнуть.

Но, несмотря на охвативший меня ужас, я не могла отвести взгляд от этой бесноватой и одновременно прекрасной в своей ярости чёрной пантеры, с которой никак не могли справиться двое здоровых мужчин.

Почему-то я знала, где-то там, в глубинах своего сознания, чувствовала свою вину перед этой девушкой. За что-то плохое, что я сделала ей. Мне было жаль её и ещё почему-то очень стыдно.

– Ненавижу!

В эту самую минуту мне показалось, что это уже было в моей жизни. Я видела эти, наполненные ненавистью и безумием, чёрные глаза.

Как замедленный кадр, в памяти всплывала картинка: пустая, безлюдная улица, рёв мотора, визг автомобильных шин и горящие лютой ненавистью глаза девушки, сжимающей руль несущегося на меня автомобиля.

Воспоминания щёлкали и мелькали перед глазами, как кадры киноплёнки. Старой, чёрно-белой, поцарапанной и шуршащей. Одно на другим. Неумолимо. Бесконечно. Причиняя боль не только физическую – рвущую сердце и душу.

Вот я, счастливая и радостная, танцую вокруг мамы, а она смотрит на меня с любовью и затаённой грустью. Сегодня получила письмо, что меня приняли на бюджет в столичный университет. Старший брат стоит, скрестив руки на груди и облокотившись плечом на дверной косяк. Улыбается и качает головой. Он тоже рад за меня, в глазах гордость и беспокойство. Как отпустить младшую сестрёнку одну в далёкий город? Кто присмотрит за ней, защитит и позаботится?

Вот Москва. Шумная, душная, никогда не спящая. Волнение и тревога – справлюсь ли? Студенческое общежитие, аудитории, гулкие коридоры старинного здания университета. Я, счастливая и мечтающая о светлом будущем.

Театры, выставки, огромные, сверкающие торговые центры, кинотеатры, маленькие, уютные кофейни. Восторг и щенячья радость от большого, красивого города. Свобода от постоянного контроля старшего брата. И полная самостоятельность.

Интересные лекции и подготовка к парам, вечерами, при свете настольной лампы, в нашей уютной девичьей комнате в общежитии. Очень серьёзные нагрузки. Учиться в университете оказалось нелегко.

Борис. Красивый, галантный, нереальный. Великодушный и терпеливый. Внимательный и заботливый. Мы случайно столкнулись у дверей банка. Он выходил из него, а я неслась мимо, на бегу жуя булочку с маком. От удара булка упала на асфальт, я поперхнулась кусочком и закашлялась, а Борис поймал меня, когда я летела на землю, сбитая с ног.

Это было, как удар молнии, пробивший нас насквозь и пришпиливший друг к другу. Я влюбилась с первого взгляда. У меня просто не было шанса пройти мимо.

Первый поцелуй. Ужин в ресторане с видом на лежащий у наших ног вечерний город.

Борис, встречающий меня у входа в университет. Цветы. Много цветов. Каждый день.