Я заберу свою дочь - Александра Багирова

- За что? – шепчу. Не ему, себе.

Даже если остыл. Хочет развестись. Можно ведь сделать все нормально, как человек, а не скотина.

- За утраченные годы жизни! – поднимает указательный палец к потолку.

Каждая фраза, как удар ножом. В сердце. До воплей, судорог, кровоподтеков.

- Уйди! Молчи! Не трогай меня! – голос срывается.

- Уходишь ты, дорогуша, - громко смеется

Меня передергивает. Смех по нервам проходится.

Надо найти силы и подняться. Мне опасно тут находиться. Надо думать о детях. Придерживаюсь за кухонный шкаф. Поднимаюсь с пола.

- Какая же неповоротливая, - он продолжает свою пытку.

Даже бить не надо. Душевная боль она ранит гораздо сильнее. Выжигает нутро.

Перед глазами все расплывается. Держусь за стену и пытаюсь дойти до спальни.

- Беременность тебя изуродовала, - продолжает едко комментировать.

- На свое пузо посмотри, - окидываю его презрительным взглядом.

- С нерадивой женой мужчина увядает, - он как палач идет за мной следом. Спиной ощущаю обжигающую ненависть.

Молчу. Любой мой ответ – это очередное оскорбление. А мне надо бежать из этого дома. Наденька в больнице. Ей нужна живая и здоровая мама.

Достаю чемодан. Кидаю в него вещи. На улице холод. Беру только самое необходимое. Остальное заберу, когда Вениамин будет на работе. Сейчас даже находиться с ним в одном помещении невыносимо.

- Поговорим, когда остынем, - говорю сдавленно.

Даже сейчас пытаюсь найти оправдание его нечеловеческим поступкам. На работе неприятности. Сорвался. Мозг отказывается воспринимать действительность. Ясно одно – нашим отношениям настал конец.

- Ты жаба холодная, куда тебе еще остывать? Мне наоборот огонь нужен, - стоит в дверях, внимательно смотрит, что я кладу в чемодан.

- Огонь ты искал у своих любовниц?

- У богинь! Ты им спасибо должна сказать! Они помогли мне тебя клушу столько лет выдержать!

Это говорит человек, который шептал мне на ухо, как хочет ребенка. Я была так слепа? Или Вениамин настолько хороший актер?

Уже неважно. Есть реальность, в которой надо выживать. Закрываю чемодан и направляюсь к двери. Прохожу мимо него.

- Если что лишнее стырила, - наклоняется и шипит мне в ухо, - Урою.

- Бумеранг есть, Вень. Он тебя настигнет, - иду в прихожую. Обуваюсь. В висках гудит. В теле слабость.

- Раскаркалась тут! Вали! – орет визгливым голосом.

Задела его моя фраза.

Открываю дверь. С трудом вытаскиваю чемодан во двор. Внизу живота боль. Только бы с малышом все было хорошо. Не так давно я лежала на сохранении.

- Люб! – окликает меня.

- Да? – оборачиваюсь.

- А по срокам еще не поздно избавиться от недоразумения в твоем животе? – спрашивает с гадливой улыбочкой.

- Я вижу тут только одно недоразумение. Тебя… Вениамин.

Выхожу за ворота. Оглядываюсь на дом. Я старалась стать ему хорошей женой. Верила, что у нас все получится. В какой раз жизнь выкидывает меня на обочину?

Но сейчас все иначе, я больше не одна. У меня дети. Ради них надо бороться.

Вызываю такси.

На улице холодно. Слезы текут по щекам, их не остановить. В душе выжженная пустыня. Ударил прицельно, сильнее всех, контрольный в сердце.

Такси приезжает быстро. Еду в больницу. Если получится, там переночую. Мне жизненно необходимо быть с доченькой. А утром уже буду думать, как нам теперь выживать.

Подозреваю, моя карта уже заблокирована. Вениамин всегда был довольно скуп. А в данной ситуации, несложно предугадать его ход. А своих денег у меня практически нет.

Я работаю в благотворительном центре. Но зарплату всю отдавала больным деткам. Им ведь нужнее. А у меня был муж… как я думала… надежный тыл…

Расплачиваюсь с водителем. Тащу за собой чемодан. На улице уже темно, моросит дождь, в глазах пелена жгучих слез.

Уже поздно для посещений. Но это частная клиника. Лучшая. Я по работе с ними часто сотрудничаю, мужа тут уважают, меня передергивает. Лицемерие однозначно его конек.

Плюс от его игры на публику все же есть. Я могу прийти к дочери в любое время.

- Любовь Павловна, а я домой собирался. Едва не разминулись, - ко мне идет главврач. Широко улыбается, проходится по мне цепким взглядом.

- Добрый день, Павел Аристархович, - киваю. – Я к дочери. Побуду ночь с ней.

- Пройдемте ко мне в кабинет. Разговор есть, - рукой указывает направление.

- Что-то случилось? – холодок пробегает по спине.

Он не отвечает. Только глазами стреляет на меня. Они у него очень маленькие, всегда прищуренные, нос картошкой и тонкие губы. Человек отталкивающий, неприятный, скользкий. Но есть у него одно преимущество – врачебный талант. Про таких говорят: «Врач от Бога». А его скверную натуру можно выдержать. Главное – он спас сотни жизней. И для моей Надюшки сделал невозможное.

- Девочку завтра можно выписывать… - делает паузу. Усаживается в кресле и смотрит на меня со странной улыбочкой.

- Но? – занимаю место напротив. Ноги едва держат.

- Наде необходима реабилитация, чтобы восстановить двигательные функции. Динамика положительная, я вам об этом говорил. Но затягивать не стоит.

- Я знаю, - вздыхаю. – Мы это уже проходили… с ножкой…

Доченька, она мне по крови не родная, но ближе ее никого нет. Она столько вытерпела за свои шесть лет.

Когда я была в бегах, меня занесло в небольшой городок, на севере страны. Надюшу я увидела в центре города. Она стояла на коленях с протянутой рукой. Чумазое лицо, рваная тонкая курточка, и огромные серебристые глаза. Они блестели от слез.

Малышка смотрела на меня обреченным взглядом. Вся продрогла. Поет песню и просит прохожих пару рублей на хлеб. Это я потом узнаю, что ничего из этих денег ей не доставалось. И ела она далеко не каждый день.

А тогда в морозный зимний день, я содрогалась от боли вместе с ней. Один миг, один взгляд, понимаю, не отдам, не отпущу.

- Вы для дочери на многое готовы пойти, - фраза звучит двусмысленно, мерзко. Или я себя накручиваю?

- Как и любая мать, - отвечаю сдержанно. Скорее бы выйти из его кабинета.

- А вот вторую половину за лечение так и не внесли, - барабанит пальцами по столу.

- Муж должен был все перечислить… - осекаюсь.

Новый удар. Думала, хуже не будет? Ага, получай.

Пусть бы Вениамин дальше меня морально уничтожал. Лишь бы дочь не трогал.

А ведь он сказал, что все перечислил!

-