Разлучница между нами (СИ) - Оксана Барских

Я дергаюсь и делаю шаг назад, отстраняясь от мужа. От него пахнет духами Фаины, от которых у меня кружится голова.

Антон хмурится и начинает смотреть по сторонам, осознавая, что такая гробовая тишина неспроста. Он открывает рот, явно собираясь спросить, в чем дело, но в этот момент звучит клацанье кнопок клавиатуры, а на экран выводится видео и звучит неприятно высокий голос Фаины.

– Да-да, Антон! Мне так хорошо!

Глава 2

Сын ставит запись повторно специально. Вижу это по его поджатым губам и упрямому выражению лица.

Возникает вдруг мысль, а не знал ли он это еще в первый раз, когда якобы случайно включил запись впервые?

В этот раз я мучаю себя специально, вглядываясь в удовлетворенное лицо Антона, которое до боли мне знакомо. Если раньше это вызывало во мне гордость и довольство, то сейчас – лишь муку и страдания.

– Выключи! – рычит Антон на Тимофея, а я умоляюще смотрю на сына, видя, что подчиняться приказам отца он не собирается.

Благо, что мой взгляд, полный растерянности, на него действует, и вскоре в зале снова воцаряется мертвая тишина.

Первым делом я почему-то замечаю, как меняется выражение лица Фаины.

Она бледнеет, открывает рот и хватает им воздух, отчего раздается сипение. Ее рука взмывает вверх, и она кладет ее на тонкую лебединую шею – предмет зависти всех женщин.

Тонкие пальцы, на которые нанизано несколько золотых колец, дрожат, а я вдруг впиваюсь взглядом в браслет с рубинами. Тот самый, который я случайно нашла в кабинете Антона два дня назад.

Свекровь намекнула, что он хочет подарить его своей любимой женщине в день рождения дочери.

– Вот кто твоя любимая женщина, – горько усмехаюсь я вслух, и мой голос в тишине отдается эхом от голых стен.

– Нам нужно поговорить наедине, Дина. Ты не должна была узнать об этом вот так, – спокойно произносит Антон, словно не он только что был в роли действующего лица видео для взрослых.

В отличие от Фаины, которая стоит позади него и стыдливо отводит взгляды от окружающих, которые видели ее стареющее и обвисшее тело во всех ракурсах, мой муж держится ровно и уверенно. Будто для него это не имеет никакого значения.

Конечно, я лукавлю и обманываю себя. Тело у Фаины, несмотря на возраст, спортивное и подтянутое. Недаром она тратит столько времени на бассейны и тренажерные залы.

– Не так? Не так, Антон? Повтори, что ты сказал, мерзкий ублюдок! – вдруг раздается глухой рассерженный голос Иннокентия.

Я в семье была поздним ребенком для родителей и родилась, когда старшему брату исполнилось пятнадцать лет. Так что он с самого моего рождения привык меня оберегать и защищать, заменив мне практически отца, когда тот умер в мои десять лет.

Вот и сейчас, придя в себя, он выдвигается вперед и бычится, глядя на моего мужа, как на отребье и отброса, которых сажал в тюрьму, будучи прокурором.

– Не лезь не в свое дело, Кеша, это только между мной и Диной, – недовольно произносит Антон и хмурится, замечая, наконец, что свидетелей слишком много. И никто из них не проявляет чудеса такта. Наоборот, они стараются не отсвечивать, чтобы не пропустить грандиозный скандал.

– Ошибаешься, ублюдок. Именно я вел ее к алтарю, когда выдавал за тебя замуж. Ты божился, что никогда ее не обидишь, но я всегда знал, что ты скользкий тип. Помнишь, что я тебе сказал в тот день, когда ты пришел просить ее руки? Что я сломаю тебе ноги, если ты станешь причиной ее слез. И для тебя я не Кеша, а Иннокентий.

– Кеш, не надо, – шепчет испуганная Маша и пытается удержать мужа на месте, но это бесполезно.

Несмотря на то, что ему уже пятьдесят пять, он настроен серьезно и не собирается спускать Антону то, что он меня оскорбил.

Я же стою на месте, как вкопанная, и вслушиваюсь в музыку и детские крики во дворе. И молюсь, чтобы никто из детей не пришел сейчас сюда.

В этот момент Кеша кидается на Антона и следом раздается звук удара его кулака о челюсти мужа. Последний не сопротивляется, но пропускает лишь первый удар.

– Достаточно, Иннокентий. Выпустил пар? А теперь отойди, мне нужно поговорить с женой.

Я прикрываю глаза. Зря он это сказал. Кеша, сколько я его помню, всегда был вспыльчивым. Достаточно поднести спичку, и из его гнева разгорается неиссякаемый пожар.

Он снова замахивается, но Антон отвечает, и между ними завязывается драка с мордобоем и рычанием. Они толкают и тягают друг друга по всему залу, отчего женщины начинают визжать, а мужики пытаются их разнять, но все их попытки тщетны.

– Кто-нибудь, сделайте что-нибудь! – кричит в панике Евгения Петровна, моя свекровь, и подбегает ко мне. – Что ты стоишь и молчишь, Дина? Твой брат сейчас убьет моего сына!

– А что я сделаю? – флегматично спрашиваю я вслух, но ее ответ меня мало интересует.

Чувство, словно из меня вынули ядро жизни. Даже мой голос звучит мертвым и безжизненным.

– Фаина! Разними их! Это ведь всё из-за тебя! – обращается Евгения Петровна уже к другой невестке, но та прислоняется к стене и обмахивает лицо ладонью.

Судя по красному лицу и бессмысленному взгляду, ей плохо.

– Мам? Что тут происходит?

В зал входит Семен, старший и единственный сын Фаины.

– Сынок, – шепчет она синюшными губами, – отведи меня наверх, что-то мне плохо.

Она мало обращает внимания на драку и на окружающих, полностью сосредоточена на себе.

– Господи, у Фаины же давление. Что ты стоишь, как идиотка, Дина? – гневно кричит на меня свекровь. – Быстрее неси тонометр, а ты, Семен, вызывай скорую!

Несмотря на ее крики, никто ее не слышит. Все заняты продолжающейся дракой.

– Как давно вы спите? Год? Два? Или ты легла под моего мужа лишь после смерти своего? – задаю я вопрос Фаине.

Раньше я бы кинулась ей помогать, как сердобольная родственница, но сейчас во мне нет ни жалости, ни сострадания.

– О чем вы говорите, тетя Дина? Маме плохо, вы в своем уме?

В этот момент я слышу, как раздается треск стекла, после что-то ударяется о пол, и по звукам я понимаю, что это ваза. Та самая, которую Фаина подарила мне на прошлый