Аномалия - Наталья Юнина

по слегка оттопыренным ушам. Вы операции делали? На детской фотографии вы прям чебурашка, – приплыли.

– Видимо, в одной клинике оперировались. Ты грудь, я уши.

– А у меня своя грудь.

– А у меня свои уши, нетронутые скальпелем, как и все остальное.

– Значит, сами встали на место. Ну, в смысле прижались. Вы из тех, кто с возрастом хорошеет. Прям не узнать, – выдает наглая девка, облизывая указательный палец. – Проходите.

Опешивши, захожу в квартиру, не сводя взгляд с наглой конопатой девицы. Оставив меня одного, она как ни в чем не бывало уходит в сторону кухни. Что здесь происходит и где моя бабка?

И стоило мне только зайти в гостиную, как до меня доходит. На столе, украшенном праздничной скатертью, уже стоят приготовленные приборы на трех персон, закуски и салат.

Прохожу на кухню и тут же натыкаюсь на выставленную задницу конопатой. Та, в свою очередь, меня не замечает, как ни в чем не бывало достает из духовки противень с мясом. Девка, надо признать, несмотря на отвратительные ненавистные мне веснушки, симпатичная. Длинные, распущенные волосы, благо не рыжие, а каштановые. Явно натуральные. Чего не скажешь о груди.

Не вяжется такой размер с ее худощавой комплекцией. Не иначе набрехала. Видимо, девчонка отчаянно ищет мужа. Немного потянуть верх от комбинезона вниз и будут видны соски.

– Несмотря на то, что ваша бабушка считает вас редкостной скотиной, она вас любит. Поэтому будет рада вашему визиту. И даже с этими цветами.

Что меня больше удивляет, что какая-то наглая особь орудует на чужой кухне так словно хозяйка, дважды опускает меня ниже плинтуса или то, что я еще не спустил ее с небес на землю? Пожалуй, последнее.

– Даже? – забирает из моих рук букет.

– Этот вид роз самый нестойкий. Да и цветы несвежие. Продавец либо вас развел, либо вы не слишком заморачивались с выбором. Я склоняюсь ко второму варианту. Да и ваша бабушка не любит розы в принципе, странно это не знать, – странно залипать на наверняка силиконовой груди наглой выскочки.

– Ммм… какая большая.

– Что?

– Осведомленность о моей семье.

– Мы часто с вашей бабушкой говорим. Кстати, о вас она говорит больше всего. Жалуется на вас, но любит.

– Ты вообще кто такая?

– Соседка вашей бабушки.

– Ясно. И где же моя бабка?

– Понятия не имею. Сказала, что ей надо куда-то отлучиться. Скорее всего, что-то забыла купить. Но вы располагайтесь, дождитесь ее.

– Да ладно, разрешаешь? – не скрывая сарказма выдаю я, облокотившись о холодильник.

– Ну, конечно. Я же здесь не хозяйка, чтобы вам что-то запрещать.

– Пока?

– Что пока?

– Пока не хозяйка? Метишь на квартиру?

– Я же не кошка, чтобы метки ставить, – невозмутимо бросает нахалка, в очередной раз облизывая палец, как оказалось, от теста. – Мне хватает квартиры, которую я снимаю.

– Ах, снимаешь. Ну понятно, – когда моя некогда умная бабка превратилась в доверчивую особу, пускающую в квартиру потенциальную охотницу за жилплощадью? Хотя, о чем я?! Мама сообщила о моем приезде, и эта конопатая стерва оказалась здесь одна не просто так. Не только на квартиру метит, но и в жены. Охренеть. Ну, мама. Не ожидал. А бабка когда резко потупела?

– Не переживайте. Вам достаточно немного уделить внимание вашей бабушке, и она перепишет вам квартиру при жизни. Еще и дачу в придачу, – насмешливо бросает рыжая, закладывая тесто в кондитерский мешок.

– О чем еще поведала моя бабка?

– О том, что вы, несмотря на молодой возраст, гениальный врач и вам нет равных. И о том, что вы ненормальный карьерист и хам. Ну и то, что вы редкостная скотина. Ну это я уже, кажется, говорила. Еще о том, что ваш отец переживает, что вы по мальчикам, учитывая, что за тридцать лет вы ни разу не были замечены им ни с одной девушкой. Но учитывая, как вы залипли на моей большой… осведомленности – переживать не стоит, – и приз года «самая наглая выскочка» достается конопатой стерве. – Я успокою вашу бабушку, а она передаст вашему отцу, что вы натурал. Хотя… вы же наверняка этого не хотите. Вам нравится бесить ваших родственников. Да? – как эта стерва дожила до совершеннолетия с таким языком целой и невредимой? – Молчание — знак согласия, я так и думала.

– Куда столько еды? – обвожу взглядом приготовленное.

– Ваша бабушка ждет гостей. Хочет отметить прошедший день рождения.

– Я столько не ем.

– А причем тут вы? – да, ну правда, причем тут я. – Она ждет своих подруг.

– Ну да, ну да. Точно. Подруг, которые давно кормят червей. Как тебя зовут?

– Учитывая наше разовое знакомство, не стоит забивать голову ненужной информацией. Можете звать меня так, как зовете в своей голове. Ну или просто «эй ты», – на какой фабрике делают таких сучек?! – Вы не могли бы положить в масло кулинарное кольцо.

– Что положить?

– Вот ту круглую штуку, лежащую на столе. Да, да, ее. А теперь кидайте в кастрюлю с маслом. Ваша бабушка очень любит шоколадные гнезда.

– Шоколадные гнезда?

– Ну да, десерт такой из теста. Потом я полью их растопленным шоколадом. Кидайте.

Послать бы ее подальше, а еще лучше свалить из квартиры, но я за каким-то хером кидаю в масло кольцо. И что самое удивительное, я залипаю на том, как она выливает тесто в кольцо. Мать моя женщина, что это за куча?

– Святой воды мне в глаза.

– Что?

– Ты зачем насрала в кастрюлю?

– Вы о чем?

– О том, что у меня кот такие кучки делает ежедневно. Без кондитерского мешка и кольца. Но ему хватает совести делать это в лоток, а не в кастрюлю и не называть их гнездами. Херовая из тебя хозяйка. Сложно будет найти хоть какого-нибудь мужа.

– А кто сказал, что я его ищу?

– Даже не знаю. Может быть, наиглубочайшее декольте и отсутствие лифчика?

Ну наконец-то языкастая стерва держит свой рот закрытым. Молча продолжает наваливать кучи в кастрюлю. Я же так и продолжаю пялиться на готовые «гнезда». В качестве завершающего штриха рыжая поливает их растопленным шоколадом и кладет сверху листья мяты.

– Какая ты предусмотрительная. И подорожником все украсила, чтобы подтереться. Но, как по мне,