Будь со мной нежным - Кира Фарди

затылок и скатываются к шее, и через секунду ливень накрывает нас сплошной стеной.

— Н-е-е-е-т! Господи, спаси! — пищит Алиса.

И тут я замечаю, что она ведет себя странно. Закрыла рот ладонями, вращает глазами и воет на одной ноте.

— Пусти, — дергаюсь из рук девушки-полицейской. — Смотри, с моей подругой что-то не так.

— Поговори мне!

— Серьезно. Отпусти.

Захват слабеет. Я выпрямляюсь и тяну руку к Алисе, но она отшатывается к противоположной двери и взвизгивает:

— Не трогай меня!

Вдруг она дергает ручку, выскакивает с другой стороны Бумера и бежит к встречной полосе, не обращая внимания на несущиеся автомобили.

— Стой! Ты куда?

Но Алиса уже мелькает на середине дороги, шарахаясь от машин и крича на одной ноте, будто у нее пластинку заело.

— Вот дура-баба!

Гигант Миша бросается за ней.

Глава 2. Странная Алиса

Что тут начинается!

Клаксоны гудят на разные голоса, я реву, срывая глотку:

— Сволочи! Вы что с моей подругой сделали?

Перепуганная лейтенант Седых не знает, куда податься: она то отпускает меня и бросается к трассе, то вспоминает об обязанностях и хватает запястья снова. А сверху льются потоки воды и закрывают видимость сплошной стеной: небо явно потешается над убогими людишками.

Армагеддон, не иначе.

Наконец Миша настигает модельку и буквально выхватывает ее из-под колес серебристой Мазды. Он трясет жезлом, останавливая машины, сует Алису под мышку, как тряпичную куклу без веса и тела, и тащит ее обратно.

Теперь полицейским не до меня. Пока они сражаются с бьющейся в истерике подружкой, я поднимаю крышу. Правда, уже поздно: весь салон залит водой, нет ни одного сухого пятна. Да и мы все похожи на бродячих собак, мокрые, грязные и злые.

Полицейские запихивают нас с Алисой в свой кроссовер. Мой бедный Бумер тоскливо мигает габаритами на обочине.

— Вызови эвакуатор, — приказывает Мише девица, и тот послушно вытаскивает телефон.

— Вы за это ответите, — стиснув зубы, бросаю я.

На большее пока не способен: губы трясутся от холода, с волос капает вода, одежда прилипла к телу, а в мокасинах хлюпает жижа. Состояние сейчас не располагает к серьезному разговору, с мелкой командиршей потом разберусь.

— И вы тоже, — парирует наглая девица и смотрит в зеркало на меня.

Медицинская маска исчезла. Мокрое лицо лоснится от влаги. Девушка вытаскивает салфетки и жестко протирает его. Сразу видно, что не пользуется косметикой, да и на уход за внешностью ей наплевать.

— Деревенщина, — бормочу себе под нос.

— Поговори мне там! — рявкает Миша. — Лучше за соседкой следи. Припадочная она, что ли?

Алиса уже не кричит, но все ее тело сотрясает крупная дрожь. Подружка похожа на перепуганного зверька: прижалась к противоположной от меня дверце, настороженно смотрит на всех, а в глазах плещется настоящее безумие. И что ее так напугало?

— Сзади есть плед, — говорит лейтенант и заводит мотор. — Укройте ее, она замерзла.

Я нашариваю одеяло, протягиваю Алисе, но она отшатывается. Ее голова с глухим стуком ударяется о дверку машины. Теперь и полицейские понимают: что-то не так.

— Алиса, посмотри на меня, — уговариваю ее. — Что случилось?

— Не прикасайся! — вскрикивает она и дергает ручку двери.

— Э, подруга, так не годится, — Миша выгибается и сжимает ее пальцы. — Чего ты испугалась? Рассказывай. Мы тебя защитим.

— Нет! Вы монстры.

Так ничего от нее не добившись, мы приезжаем в отделение полиции. Разбирательство занимает немного времени. Я дышу в прибор, даю показания, подписываю бумаги на штраф. Алиса, нахохлившись, сидит на диване, шарахается от каждого, кто к ней приближается, и настороженно следит за мной взглядом.

Пока копы суетятся, приезжает Леонид Михайлович, адвокат нашей фирмы. Он улаживает формальности, и меня наконец отпускают.

— Вы свободны, — говорит лейтенант Седых, уставившись в экран монитора. — Машину заберете на штраф-стоянке.

— А кто за это безобразие ответит? — спрашиваю, чеканя каждое слово.

— Вы сами виноваты, — теперь девица пристально смотрит на меня, и от этого взгляда хочется поежиться. — Нужно было просто подать документы и не устраивать представление зажравшегося мажора.

— Я устраивал? Ну, ты и стерва! Видишь, — показываю пальцем на Алису, —что ваши действия с ней сделали. Сейчас я повезу ее к врачу, и если тот поставит ПТСР (посттравматическое расстройство), вы до копейки заплатите за ее лечение.

— Извините, — наконец лейтенант Седых смущается. — Мы уже пригласили врача.

Действительно, в комнату заглядывает человек в медицинской форме. Девушка-полицейская сжимает мышку так, что белеют костяшки пальцев.

«Ага! — злорадствую про себя. —Пора с тебя, красавица, сбить спесь!»

— Доктор, — бросаюсь к нему. — С моей подругой что-то происходит.

Медики уводят Алису, но ни меня, ни полицейских с собой не берут. Я покупаю стаканчик кофе в автомате и согреваю о него пальцы. Сейчас они холодные, как лед, и даже плохо сгибаются. Одежда подсыхает, мелкая дрожь, сотрясающая тело, пропадает.

— Макар Павлович, мне нужно позвонить, — адвокат трясет телефоном и уходит в коридор.

Я сажусь в углу дивана и молча прихлебываю кофе. От нечего делать разглядываю своего врага.

Лейтенант Седых сняла куртку и фуражку полицейского. Мокрые волосы гладко причесала и убрала со лба. Теперь я вижу перед собой хорошенькую девушку. У нее большие и выразительные глаза, аккуратный носик и губы красивой формы. Если бы не сердитое выражение лица, можно было бы назвать ее очень привлекательной.

Дверь распахивается, Седых вскакивает, я давлюсь кофе. Теперь вижу, что и фигурка у лейтенанта просто отпад! Влажная форменная рубашка облегает грудь, которая наливными яблочками смотрит прямо на меня. Или я на нее? Черт, это не важно! Зато ладони чешутся от желания проверить полноту аппетитных полушарий.

Ставлю стаканчик с кофе на диван и вытираю вспотевшие пальцы, начисто забываю, почему оказался в полицейском участке.

— Ну, что там?

Окрик лейтенанта приводит меня в чувство, на пороге показываются врачи без Алисы.

Мы все бросаемся к ним.

— Молодой человек, — обращается ко мне полноватый доктор. — Как часто бывает замутненное сознание у вашей подруги.

Он снимает очки, протирает их салфеткой, вытащенной из кармана, а я стою, словно прихлопнутый пыльным мешком из-за угла, и ничего не понимаю.

— Сознание какое?

— Замутненное. Короче, часто она бред несет? Может, наркотиками балуется?

— О чем вы?

— Наркотики?