Заставь меня ненавидеть - Анастасия Ридд

приезжает спустя год, считая, что может распоряжаться моей жизнью так, как ему вздумается.

– Как ты с отцом разговариваешь, сопляк! – цедит он сквозь зубы. В его взгляде можно увидеть разочарование. Естественно. Не такой прием он ожидает от родного сына. И не такого сына, что уж тут скрывать.

– Как ты этого заслуживаешь, – он хватает меня за грудки и трясёт.

– Тебя не было ровно год в моей жизни. Чего ты ждал? – горько усмехаюсь ему в лицо.

– Мне тоже непросто, пойми уже, наконец! – в его голосе слышится боль, но я-то знаю, что это вранье. Ему плевать, и так было всегда. Теперь я знаю это наверняка.

– Ну-ну. Развлекался с бабами в столице, пока моя бедная мать медленно умирала. Урод! – выплевываю в лицо. – Хочешь сказать, что это не ты ее бросил год назад?

– Ты можешь винить меня сколько угодно и вымещать свою агрессию, вот только Надю уже не вернёшь. Ничего не изменить, Влад! – рычит он, и я на мгновение вижу того самого Сергея Беркутова, любящего отца и мужа, каким он был все эти годы. – Твоя мать скрывала, что больна. Как вдолбить это в твою голову? Я не виновен в ее смерти.

– Я не желаю тебя слушать. Проваливай к себе в столицу, – закуриваю у него на глазах, выдыхая дым в лицо своему папаше.

Отец стоит рядом, в его глазах читается огорчение и усталость. Он протягивает руку, и я понимаю его без слов. Достаю еще одну сигарету, передавая вредную привычку точно между указательным и средним пальцами . Его взгляд становится задумчивым, а выражение лица оставляет желать лучшего. На мгновение кажется, что ему тоже непросто.

– Значит так, сын! Варианта у тебя два, – отец смотрит на детскую площадку, на которой резвятся дети.

– Мне это неинтересно, – я нервно провожу рукой по жестким волосам, которые благодаря моей матери завиваются от природы.

– Выбор у тебя есть, – отец замолкает, переводя взгляд на меня. Он смотрит долго и сосредоточенно, вероятно, надеясь найти на моем лице хоть какие-то эмоции. Но их нет. – Либо сейчас ты перестаешь упрямиться, едешь со мной в столицу и заканчиваешь этот год в магистратуре. По окончании учебы я помогаю тебе с работой, квартирой и всем, что потребуется.

– Либо? – прислонившись к стене многоэтажного дома, в котором мы жили с матерью, и засунув одну руку в карман своих джинсов, я выдыхаю едкий дым. Отвратительная привычка, от которой я никак не могу избавиться. Хотя нет, не так. Не хочу.

– Второй вариант, Влад, не такой приятный, – отец тушит сигарету о железные перила, после чего отправляет ее в мусорный контейнер. – Ты остаешься здесь. Квартира, в которой вы жили с мамой, в огромных долгах. А твоя учеба оставляет желать лучшего. Я знаю, что тебя отчисляют.

– У меня все под контролем, я вывезу, – произношу я без тени сомнения.

– А деньги? На что ты будешь жить, Влад? – отец ни на мгновение не сводит с меня свой пристальный взгляд.

– Я, к твоему сведению, подрабатываю в клубе, – невозмутимо говорю я, скрывая, чем на самом деле зарабатываю на жизнь. Но умалчиваю о том, что в данный момент мои доходы равны нулю.

– Это похвально, – мой родитель говорит это так, будто я ни на что не способен. Становится не по себе, но я ничем не выдаю своих эмоций. – Но мы оба знаем, сын, что тебе не вывезти в одиночку.

– Ты ведь можешь с помощью своих связей оставить меня в универе, – хрипло говорю я. – И квартиру можешь оставить.

– Могу, но не буду.

– Ублюдок, – цежу сквозь зубы, но отец не слышит меня.

– По одной причине, сын, – он пропускает мимо ушей последнюю фразу.

– Ну, давай, удиви меня, – я отхожу в сторону и смотрю в сторону моря, повернувшись к моему родителю спиной.

– Я обещал твоей матери, – говорит он спокойно, – что сделаю из тебя человека. Пришло время. Иначе ты сломаешь себе жизнь.

– Так, как ты сломал маме? – я со всей силы сжимаю пальцы в кулаки, едва сдерживая себя от необдуманного поступка. – Ты не знаешь меня, и я справлюсь без твоей помощи.

– Ну, как знаешь, – отец поджимает губы и долго смотрит на меня, – буду ждать тебя завтра в десять утра в аэропорту.

– Не дождешься, – мой голос звучит глухо. Не глядя на родителя, разворачиваюсь и захожу в подъезд потрепанной многоэтажки. Войдя в квартиру, со злости бью рукой по стене, четко осознавая, что выбора у меня нет.

Я опаздываю на десять минут. Не намеренно, разумеется. Подходя к стойке регистрации, вижу отца, который постоянно поглядывает на наручные часы, стоимостью, наверное, как наша с матерью квартира. Не спеша направляюсь к нему, замечая, что отец не сердится, скорее, наоборот. В его глазах играют искорки радости, а вот я чувствую совершенно противоположное.

С одной стороны, я и рад вернуться в столицу. Школу я заканчивал там, и у меня остались товарищи, с которыми мы по-прежнему поддерживаем отношения. Есть одна небольшая проблема. Жить с отцом я не намерен. Как только более или менее освоюсь, обязательно подыщу себе жилье и работу. В столице с этим проблем нет. Или же, если удастся, вернусь к тому, чем зарабатывал на жизнь здесь.

Мы поднимаемся по трапу и, разумеется, проходим в бизнес класс. Я невесело усмехаюсь про себя, потому как раньше отец летал только в экономе, а за последний год, по-видимости, неплохо поднялся.

– Летаешь бизнесом? – кривлю рот в злой усмешке. Отец обреченно вздыхает и молча кивает головой.

Больше не произношу ни слова. Нам не о чем говорить. Что я могу сказать человеку, который уничтожил все то, что мне было дорого. Он виноват, правда, косвенно, но от этого легче не становится.

Прошло уже десять дней, как матери не стало, но в груди так больно до сих пор. Хочется кричать громко о своей душераздирающей тоске по маме. По единственному человеку, который так искренне любил меня и заботился. Я вырос, но эта безусловная любовь никуда не делась.

Пилот воздушного судна сообщает, что мы прибываем в столицу. Самолет идет